Вечер. Сгущаются тени. Пора идти.
Все собрались и горят факела-костры.
Бубен столетний протёрся до дыр почти,
Но идеален для танца и для игры.
В центр поляны выходит шаман седой.
Шаркают ноги и видят глаза едва.
Враз тишину нарушает протяжный вой,
Ритм ударов, диковинные слова.
Песня понятна лишь избранным и богам.
В танце всё ясно: движения и прыжки
Просьбой дождя обращаются к небесам,
Чтобы наполнили русло сухой реки.