В нищете несусветной,
только в ней — несусветной…
Человеку дано
прикоснуться к той самой
благодати, с которой
легко умирать
счастливым

Из книги «ПРОЗАРИУМ»
У одного — дом. У другого — деньги. У третьего — власть. У четвертого — жизнь… А счастья нет! Потому что у счастья… Нет никого… Из них.

С облаком вместо
котомки по свету
нищенкой странствует
Русь

Ее любимые цветы —
простые белые ромашки,
простые белые,
простые…
Она есть камешек в ладони.
Она есть жизнь

Она пришла ко мне с целым мешочком красок и торжественно объявила:
- Мы перекрасим слова в совершенно другие цвета.
- Зачем? — удивился я.
- Мне надоел этот скучный мир.
- А причем здесь слова?
Она посмотрела на меня тем самым взглядом, после чего я стремительно с ней соглашался.
- Ты права, Фламинго! Прямо сейчас мы начнем их красить. Я тоже устал от жизни.
Весь день напролет мы перекрашивали слова, придавая им самые неожи-данные тона. Временами случались казусы, как со словом папор…
… показать весь текст …

Там, где я был, господствует пустыня,
там, где я есть, безумствует земля

Утопающий в золоте,
идет и не видит,
как в каждом бездомном
плачут его
сокровища

Из книги «ПРОЗАРИУМ»
Города, как котомки… Набитые чем попало… Фо-
нарями, прохожими, лужами… Ветром, домами, по-
судными лавками… Тоскуют с утра в ожидании
странника… Который поднимет, закинет за плечи…
И унесет их в иную… Даль.

УЛИТКА (Из книги «ВЕТЕР»)

Он увидел ее, бойко выстукивающей каблучками
по другой стороне улицы. Ему понравилась эта пос-
тупь, эта грация лунной кошки. Перейдя дорогу, он
преградил ей движение и, улыбаясь легко и прос-
торно, спросил ее голосом… Тем самым, которым
всегда останавливал женщин, куда бы они не шли:
- Вчера я не сказал вам главного, — начал он пла-
вно, погружаясь в ее теплые, залитые солнцем глаза.
- Мне?! — удивилась она, ощутив дуновение…
Чего-то Другого, исходящего от нег…
… показать весь текст …

Вечная
юность
облаков никогда
не мешала мне жить,
старея

«На дороге, ведущей в Рио, я увидел дрожащего от холода ослика. У него посинели уши и, казалось, вот-вот отвалятся. Встав рядом с ним, я надел на него полосатую шапочку. Потом снял распахнутый плащ и закутал в него это потерянное во вселенной О. Но ослик продолжал дрожать и тогда, до конца
раздевшись, я обложил его тельце сорванными с себя одеждами. Я даже снял башмаки и обул ими ослика, но и это не помогло — ослик продолжал дро-
жать, коченея все больше и больше.
«Как же его согреть?!» — дума…
… показать весь текст …

Приходит пора
и становится ясно,
что здесь ничего
уже не случится,
и уже ничего
не хочется, только —
тихо прижаться
к небу

Из книги «ПРОЗАРИУМ»
Я дошел до черты, где кончается ум… Где нет ни-
чего, лишь пустыня и ветер… Лишь ветер, еще… Как
стражники тьмы… Большие глаза… Насекомых.

Она говорила, что жизнь человека…
Она говорила, а я соглашался,
потому что иначе, но это не важно…
Я любил эти губы из горькой полыни,
эти тонкие пальцы из ящериц, иней
в утомленных глазах после длинных… Она
всегда говорила, что жизнь человека —
всего лишь одна из земных комбинаций
собранных вместе птиц