Парадокс сей понять не дано,
И до смеха от этого плачется:
На экране — сплошное говно
Но зато в оцифрованном качестве.

С житейской сути тёмных облаков
Стекают наши мысли одинокие,
Что близкие нам люди — далеко,
А окружают чаще — недалёкие.

Сегодня классиков творения —
Как сопромат и геодезия,
Ведь для младого поколения
Три буквы на стене — поэзия.

Всю жизнь на кожу душ наносим грим,
И чешем неустанно языки,
Мы постоянно умно говорим,
Но продолжаем жить как дураки.

Бывает, что в компании парней
Ты цедишь водку мелкими глотками,
Пьёшь не затем, чтоб выглядеть дурней,
А чтоб не скучно было с дураками.

Мы привыкли Отчизну громить
Всё, что строили Брежнев и Сталин,
Оправданьем детей накормить
Только кладбища им и оставим

Избрали депутатом проститутку,
Выходит на трибуну, и с разбегу
Без тени колебаний, кроме шутки
Всем заявляет: «Здравствуйте, коллеги!»

Чтобы жить как все, волчком вращаешься,
Но осознаёшь, увы, у края:
Если каждый день ты не рождаешься
Значит, каждый миг ты умираешь.

Не суди человека, не зная его,
Не поняв предыстории мУку,
Может быть, обстоятельств поняв существо,
Ты пожмёшь его честную руку.

«Не надо делать то, чего нельзя», —
Мне мама говорила осторожно…
Живу я, меж запретами скользя,
И наблюдаю тех, кому все можно.

Как ни крути, но нрав не спрячешь,
Так было раньше, будет впредь:
Мудрец — не против стать богаче,
Разбогатевший — помудреть.

По граням непризнанья и суда
Обходим горделиво виражи мы,
Своих пророков видим лишь тогда,
Когда они становятся чужими.

Не хочешь быть массой серой,
Запомни тогда одно:
Не пирсинг на морде делай,
А просто не будь говном.
*

Меня зовут на построенья несуразные,
Да заржавели в старом доке корабли,
Давно я воинских мальчишников не праздную,
Ведь нет страны, что мы с тобой стерегли.

Возможно, мы и угро-финны, и этруски,
И печенега забивали, как быка,
Но почеши за ушком чистокровных русских —
И наскребёшь там половецкий ДНК.

Давно уж сгнили сталинские узы,
Но наблюдаю в трещинах зеркал:
Чем меньше возраст критика Союза,
Тем больше от репрессий он страдал.

Загрустил, что внезапно и вдруг
Отписался трёхтысячный друг?
Куда хуже, когда он один,
Да и тот не дожил до седин.

Посещает нас редко небес благодать —
Так уж вьётся житейская нить,
Что нетрудно сегодня прощение дать
Чтобы завтра опять обвинить.

Дорогу к Раю, к миру и мечте
Прощённым воскресеньем освещают.
Но по пути к тотальной нищете
Нам ЖЭК и банк ни крохи не прощают.

Может быть, рассуждаю как старый мерзавец:
В телевизоре — дикий кошмар,
Я мечтаю узреть натуральных красавиц
Вместо глупых резиновых шмар.