Сбоку - бантик

Наша Таня плачет.
Не плачь, не утонет.
Всё.

А ведь двадцать календарей назад была совсем другая жизнь!

Позвала одна девочка гостей на новый год.
И всё хорошо продумала.
Составила список гостей, записала меню…
Потом каждому сказала, что он принесёт: оливье, винегрет, тортик… И сама, конечно, салат приготовила.
На шампанское сбросились.
Гостей было — человек двадцать. И блюд столько же.
Но ей самой этот приём обошёлся в стоимость салфеток и одного салата.
Не очень накладно встречать гостей, если хорошо подумать.

У меня тоже есть случай.
Работала я в одной фирме, вела расчёты с поставщиками. Надо сказать, что по роду деятельности поставщики были со всей страны. И я должна была собирать от них документы. Телефон, письма — всё шло в ход. Приходилось напоминать по нескольку раз.
Иногда даже сама печатала документы от имени поставщика и отсылала им с просьбой подписать и вернуть.
Сами понимаете, что на это уходило много времени. И, естественно, я получала по шее за отсутствие правильно оформленных оригиналов…
… показать весь текст …

Есть у меня одна фишка:
Я никогда не говорю собеседнику «ты дурак».
Я просто запоминаю сказанные им слова. Вчера, сегодня, завтра…
А потом, потом напоминаю в самый нужный момент.
И он сам говорит: «Да, я дурак».

«С того времени, как я прекратил опрометчиво рисковать, у меня проблем стало меньше.»

«В Японии можно купить колу со вкусом йогурта».
Ага.
И курицу со вкусом вермишели.
И сухарики со вкусом карасиков.
Ну когда же, наконец, создадут огурцы со вкусом водки?
Чтоб в огороде сажать…

Петер удивлённо смотрел вслед двум маленьким злючкам, которые поцеловали его. Но тут он увидел Малин, такую же прелестную, как в тот июньский вечер, и на мгновение зажмурился.

— Ты чего жмуришься? — спросила Малин, щёлкнув его по носу. Открыв глаза, он со вздохом сказал:

— Военная хитрость. Я думал, может, здесь на Сальткроке есть та кой обычай: стоит тебе зажмуриться, как тебя поцелуют.

— Ты в своём уме? — спросила Малин.

Но не успел он поподробнее объяснить, что с ним произошло, как Чёрвен, стоявшая у лодочного сарая, крикнула:

— Малин, знаешь что? Держись от него подальше! Он ведь не человек, а всего— навсего лягушка!

«Лето, как ни странно, — писала Малин в своём дневнике, — кончается всегда слишком быстро!»

Не успели Мелькерсоны опомниться, как их первое лето на Сальткроке уже пролетело и настало время возвращаться домой.

— Какая несусветная чушь, — сказал Никлас. — Почему занятия в школе должны начинаться как раз посреди каникул? Папа, ты не мог бы написать в школьное ведомство и попросить их раз и навсегда покончить с этой ерундой?

Мелькер покачал головой.

— Школьное ведомство непреклонно в своих решениях, — сказал он, — и ничего не остаётся, как подчиниться.

Петер сидел на берегу у пристани и ждал, и, наконец, дождался, что его тоже поцеловали. Правда, не Малин.
Чёрвен и Стина увидели его, прогуливаясь перед сном с кукольной коляской и Лувисабет. И когда Чёрвен вновь увидела заколдованного принца, ее охватил священный гнев. Разве не он виноват в том, что тюлень Музес томится в одиночестве в лодочном сарае у Мертвого залива? Когда они со Стиной превращали лягушку в принца, они и думать не думали, что он станет шататься по острову и скупать тюленей.
—…
… показать весь текст …