Сбоку - бантик

Я радуюсь пятнице не потому, что неделя прошла, а потому, что впереди выходные.

Приехал на сессию заочник. С женой.
Нерусский. Жена в хиджабе.
Платье в пол. Длинные рукава. Открытое лицо. Волосы убраны. И золотистый хиджаб.
Охранник пропустил её. Она ведь приехала мужа поддержать.
Тут же охраннику сделали замечание: у нас дресс-код, в хиджабе нельзя.
Закончилась пара. Студенты очники вышли на перерыв. И вот она — красавица. Волосы растрёпаны, рваная майка и розовые шорты.
Картина маслом.
Вот я и спрашиваю: почему в рваной майке можно, а в хиджабе нельзя?
Где там правила дресс-кода прописаны?

Пять пальцев в кулаке годятся для удара.
Годятся, чтоб держать и молоток, и меч.
Пять пальцев в кулаке — опаснее пожара,
Раскрытая ладонь — залог грядущих встреч.
И пятеро друзей, когда они едины —
Разрушить их союз не сможет даже ад.
Когда один за всех — они непобедимы.
Лишь все за одного — и нет пути назад.
И если пять монет сольются воедино,
И пятеро друзей едины навсегда.
Падёт и зло, и боль, и их первопричина,
В алмазную же пыль рассыплется беда…

Я люблю собак.
Я люблю больших собак.
Очень больших и очень маленьких.
Но есть тут одно усложняющее обстоятельство.
Я живу на окраине города. На самом отшибе.
И на нашу окраину частенько выбрасывают собак. И взрослых, и щенков.
Смотришь — бегает один. Через несколько дней появляется второй, потом третий. Набирается целая свора.
Ощенилась одна — трое щенков. Другая — восьмеро. Третья — ещё пять.
Остановилась проезжающая машина, водитель вышел и оставил возле дома миску еды. Другой оставил в коробочке объедки. Третий… И почему-то все — возле моего дома. Собаки привыкли и не уходят.
А потом…
Лето, ночь. Окна открыты. И слышен лай. И женский визг.
Собаки в ожидании подачки бросаются к ЛЮБОМУ человеку. Всей стаей. И редкие прохожие ругаются, что Я, (Я!?) развела тут псарню, и не слежу за своими (своими?) собаками.
Я, конечно, люблю собак.
… показать весь текст …

Заросшая узкоколейка —
Путь из волшебной страны;
Тополя листики клейкие,
Запах поздней весны.
Светкин пушистый локон
У твоего лица…
Свет из знакомых окон,
Мамин голос с крыльца…

Дождики босоногие…
Мяч футбольный в пыли…

Это было у многих.
А многие сберегли?

Когда мы спрячем за пазухи
Ветрами избитые флаги
И молча сожжём у берега
Последние корабли,
Наш маленький барабанщик
Уйдёт за вечерним солнцем
И тонкой скользящей льдинкой
Растает в жёлтой дали.

От горького пепелища,
От тёмных пустых переулков,
Где бьют дожди монотонно
По крышам, как по гробам,
От эха, что волком рыщет
… показать весь текст …

Дед не любит старуху седую,
Что приходит к нему по субботам.
Для него нет труднее работы —
Говорить с ней, на блюдечко дуя.

Он на кухню, к нему я с вопросом:
«Дед, ведь ты не охотник до чая.
Для чего ты её привечаешь?
Взгляд недобрый, искусственны косы,

И тебе не сказала за годы
Ни единого доброго слова.
Для чего тебе эти заботы?»
«Она помнит меня молодого…»

Реликвии любой семьи…
По ним себя припоминаю:
Вот губы прикусила злая
Девчонка лет шести-семи.

Бант на боку, возводит замок,
По брови самые в песке.
Лицо смеющееся мамы
На заднем плане, в уголке.

Военный городок в горах.
Мне десять лет. У самолета
Стою, готовая к полету
И презирающая страх…
… показать весь текст …

Ходили ко мне богатые паны и пировали у меня. Это им дорого стоило. Дрались из-за меня они, разорялись. Один добивался меня долго и раз вот что сделал; пришел, а слуга за ним идет с мешком. Вот пан взял в руки тот мешок и опрокинул его над моей головой. Золотые монеты стукали меня по голове, и мне весело было слушать их звон, когда они падали на пол. Но я все-таки выгнала пана. У него было такое толстое, сырое лицо, и живот — как большая подушка. Он смотрел, как сытая свинья. Да, выгнала я его, хотя он и говорил, что продал все земли свои, и дома, и коней, чтобы осыпать меня золотом. Я тогда любила одного достойного пана с изрубленным лицом. Все лицо было у него изрублено крест-накрест саблями турок, с которыми он незадолго перед тем воевал за греков. Вот человек!..

Училась у нас одна девочка.
И в начале сентября вдруг стало ей плохо. Вызвали скорую.
Ну да, ей действительно было плохо.
Начали расспрашивать, и по её рассказам сложилась такая картина: после девятого класса она поступила в училище. Там её сильно избили. Настолько сильно, что у неё год была амнезия.
При этом она умудрилась закончить школу, десятый и одиннадцатый классы, экстерном. И поступила к нам.
Следующий звоночек был в середине октября. Ей плохо, опять вызвали скорую.
Перед новым годом — опять скорую.
И дальше с удивительной регулярностью. Каждые полтора — два месяца. Контрольная работа — скорая. Зачёт — скорая. Экзамен — скорая. Сессия — вызовы через день.
Потом я услышала от студентов: сегодня пишем контрольную, опять ей будет плохо!
И точно. Через полчаса скорая приехала.
И только года через три врачи сказали: симулянтка.
Она срочно перевелась на индивидуальное обучение. И скоро получила диплом.
Больше мы её не видели.