Al Nov

Никуда не надо спешить, никуда не надо бежать, надо понять и постигнуть ритмы вещей, и надо найти себя самого в этих ритмах …

Испортил себе час жизни.

Но чем больше времени он изводит на раздумья, тем ему тяжелей, однако в самой этой тяжести, заключена какая-то непонятная и пугающая притягательность.

Я восхищался собственной натурой, а ведь всем известно, что это большое счастье, хотя для взаимного успокоения мы иногда делаем вид, будто осуждаем такого рода чувство, называя его самовлюблённостью.

Но с ней просто и комфортно. Она плохой человек, но хорошим не притворяется.

Я пытался анализировать своё состояние и понимал всю его противоестественность. С таким же успехом я мог влюбиться в портрет Марии Стюарт или маску Нефертити …

Ты очень хороший. Ты в людях видишь хорошее, а это главное в жизни … потому что на самом деле в людях мало хорошего.

Или не делать совсем, или не жалеть о том, что сделано. Дурак. Когда я был моложе, я страшно любил делать подарки. Причём, как ни странно, сам я получал от этого гораздо больше удовольствия, чем те, кому я дарил.

Как бы ни были люди закалены в тревогах, как бы ни были они готовы встретить грозящую опасность, они всегда чувствуют по ускоренному биению сердца и по лёгкой дрожи, какая огромная разница между воображением и действительностью, между замыслом и выполнением.

Страшный ты человек, самый страшный из страшных. Ты ничего не хочешь. Ты много страшнее тех, которые хотят всё. Ты невыносима, — ты, со своим нежеланием. Любое желание, даже каприз, можно понять, можно выполнить его или отвергнуть. Оно конкретно, оно осязаемо — можно с ним спорить и даже его ненавидеть. Твоё нежелание — оно как река, круга спасательного тут не увидишь.