Al Nov

Ты меня не любишь, и, как бы я не старался, всё напрасно … И то, что с самого начала я знал, что ты меня прогонишь. И то, что я ждал, покорно согнув спину, а иногда всё-таки надеялся … Вот это хуже всего — надеяться …

Любовь — ведь это безумие. Это потом будут слёзы, раскаяние. А сначала это безумие…

Но не заключается ли честность в том, не в том ли единственно мыслимая честность в нашей путанной жизни, чтобы любить достаточно сильно, дать другому счастье. Даже отказавшись, если надо, от самых своих заветных теорий.

Жизнь человеческая — вот что казалось ему единственно достойным изучения. В сравнении с нею, всё остальное ничего не стоило.

Никогда не любишь человека так, как в ту минуту, когда рискуешь его потерять.

Влюблённость начинается с того, что мы обманываем себя, а кончается тем, что мы обманываем другого.

Я переступаю через свой первый порог — из чего-то смутного, что невозможно и вспомнить, из чего-то зыбкого, как бы и несуществовавшего, через порог, в утренний туман. Это моё детство.

А как это увлекательно — проверять силу своего влияния на другого человека ! Ничто не может с этим сравниться. Перелить свою душу в другого, дать ей побыть в нём; слышать отзвуки собственных мыслей, усиленные музыкой юности и страсти, передавать другому свой темперамент, как тончайший флюид или своеобразный аромат, — это истинное наслаждение, самая большая радость, быть может, какая дана человеку в наш ограниченный и пошлый век с его грубо-чувственными утехами и грубо-примитивными стремлениями.

О, как несносен счастливый человек в иную минуту !

Кто всё поймёт, тот всё простит.