и когда слова заглушают мысли,
тишина не сможет вернуть покой.
наугад бредешь в лабиринте истин,
тусклый свет виднеется маяком,
бренный тлен разрушившихся иллюзий
полнит до отказа твой бренный мир,
чувства тяготят неподъемным грузом.
жизнь стирает контуры, черт возьми…
если все тебе выдать, все сейчас рассказать — от меня не останется ни фольги, ни пленки, ни картонной коробки, ни истрепавшейся ленты…
так что где бы ты ни был, на любом из 6 континентов, в темной узкой комнате, с тусклой лампой под потолком, с телевизором, не транслирующим кино
я приду, заварю тебе чай кипятком
и останусь пока темно
***
что касается этого города, он раскладывает меня пасьянсом, ходит мной от аудитории до метро, от охотного ряда до маяковской, от спортивной до театральной,
здесь (от почти постоянной улыбки) мое лицо
прекращает казаться овальным
***
в каждом кадре замирает случайный встречный, тучи гнут небосвод — он стоит сутулясь,
как студент выбегающий покурить под дождь, не нашедший места, чтобы присесть
А знаешь. Ничего не изменилось —
Я также страстно предана мечтам…
О, сколько их отчаянно разбилось!
Но тянет неустанно к облакам,
В воздушные просторы вдохновений,
В бездонную распахнутость небес,
Полночным блюзом наполняя вены,
Рифмуя бегло чувств безмолвных взвесь…
Я стану тишиной в тебе,
Ты прорастешь во мне молитвой
И разольется чувств палитра
стихами, пришлыми с небес,
мистерией дождя в ночи,
прозрачным серебром капели…
Я стану вечным менестрелем,
в чьем сердце музыка звучит.
Против воли не осчастливить и не спасти.
И одной только воли — тоже ничтожно мало.
Как тебе объяснить? — я сжимаю в своей горсти невозможную нежность, и если бы разжималась,
как пружина, ладонь, — в этой силе моей любви уместился бы мир, полный сцепленности, скольжений,
всей твоей несвободы, как ты ее ни рви, отчужденности, осмысления, разных женщин.
Углубленного одиночества и тоски, темных улиц, подсвеченных снежным, а не фонарным
светом в сумерках, непричесанных, не таких, где домой воз…
Ты никуда не уходил из моих снов
и в них живешь так бесконечно долго,
укутав мои плечи нежным шелком,
оберегаешь от реальности оков.
Ты не торопишься исчезнуть навсегда
из мира грез бескрайних, невесомых,
вплетенных в звезд бесчисленные сонмы
мечтой, одетой в паутину льда…
-Взвесьте мне 352 гр сахара, 281 гр сыра, 174 гр колбасы. Продавец всё молча взвешивает, а сверху кладёт пачку презервативов… -Я это не заказывал… -Такие как Вы не должны размножаться…
Чуть подвергла корректировке свою предыдущую цитату))
Так хочется блюза, но жизнь наполняет джазом.
Февраль за окном, но растает аномальный плюс.
Безумное солнце в глазах отражает стразы.
Предчувствие скорой Весны основательно шкалит пульс
Так хочется рока, но струны играют jazz.
Февраль за окном, но растет аномальный плюс.
Безумное солнце рассыпало горсти страз…
Предчувствие скорой весны основательно шкалит пульс.
и будет апрель разбивать сердца и дарить надежду,
прокладывать тропы сквозь звездную пыль небес
к несбыточным снам, где главенствует безмятежность,
и в гладкости скал отражается моря плеск…
Зима почему-то очень не любит смелых. Она молчалива жутко, почти живая. Как только ее полюбишь, то снегом белым, она ваши тропы с гордостью заметает. Зима не пьет чай, не любит большие горла, которыми каждый свитер кишит на рынке. Она прижигает раны растровом борной и носит на улице замшевые ботинки. Почти ожила или почти простилась? Но глядя в нее, ты кутаешься сильнее. Она жует hols-а свеженькие пластинки и смотрит, как лес под вечер в окне синеет. А стол у нее исписан стихами, будто она не зи…
«С Москвы» и «укрАинский»: почему так нельзя говорить?
8 лингвистических вопросов, связанных с географическими названиями
Вчера началась Олимпиада в Сочи. В ближайшие две недели зрители услышат, а журналисты произнесут и напишут сотни названий разных стран, городов и их жителей.
1. Если можно сказать «в Салониках», то почему нельзя — «в Сочах» и «в Хельсинках»?
Есть названия городов, которые очень хочется склонять как существительные в форме множественного числа. Например, Сочи или Хельсинки. На самом деле варианты «в Сочах» и «в Хельсинках» неграмотные, потому что оба эти названия несклоняемые. А вот с Салониками все наоборот. Правильно: в Салониках, из Салоник, к Салоникам. Эти различия надо просто запомнить. Одни названия склоняются, другие — нет.
всё нижеизложенное написано мною от лица старшего сына, глядя на его попытки попасть в интернет.... )))))
ну почему же чертовый коннект
не отвечает мне, ведь я пополнил счет!
а подключения, как не было, так нет…
Вот ведь засада! Не везет, так не везет!
…
Услышав долгожданнейший сигнал,
оповещающий, что внутренний баланс
пополнился и номер мой догнал,
от счастья рухнувшего я впадаю в транс…
я в тихой гавани твоей
найду свой временный приют,
где укрощу огонь страстей,
что мою душу пеплом жгут
сгорая мотыльком в огне
забытой лавы нежных чувств,
прикосновений… в терпкость дней
я ветром в сны твои ворвусь
Ты сегодня Дождь… И по ржавым трубам
Чуть фальшиво сплин отыграет блюз.
Вновь хандря зимой, пустотою губит
Уходящий день, обнажая грусть.
По протокам вен городских кварталов,
Побегут ручьи из цветных зонтов.
Свой с лимоном чай ты допьёшь устало…
И уйдёшь в страну из вчерашних снов.
Сигаретный дым, как всегда не лечит,
И в экран окна постучится ночь…
Умирает в такт этот странный вечер,
А рассвет опять не спешит помочь.
По осколкам дней собирая крохи,
Не сумел опять ты создать сюжет
Неоновый вечер играет мартини-блюз.
Стакан мой практически пуст наполовину…
Ты есть в моей жизни — неоспоримый плюс,
но в сердце твоем слишком тесно — мучительный минус.
Ещё десять капель и я непременно сорвусь.
Хотя, может быть, пронесет и я только прикинусь.
Ты — меткий стрелок, моё солнце, — неоспоримый плюс.
И этот же факт, как ни странно, венчает минус.
Напиток допит и я, вряд-ли, чего-то боюсь.
Пусть нерв мой натянут, но я даже с места не сдвинусь.
Ты слишком нетрезв — это твой отвратительный плюс,
Я тоже немного устала… И что ж…
Мой коронный минус!
Неоновый вечер играет мартини-блюз.
Стакан мой практически пуст наполовину…
Ты есть в моей жизни — неоспоримый плюс,
но в сердце мучительно тесно твоем — это минус.
я — это ты. в каждом жесте, в словах, внутри.
я — это ты. говори со мной, говори
этим безумным тандемом нетрезвых рифм —
просто кричи из меня про любовь до гроба!
плюнь меня между бёдер — и разотри. (с)*
я изболелась тобой. ты — как СПИД, артрит,
где-то под рёбрами колет и чуть горит.
грабли, увы, не спасение твердолобым.
я бы тебя убила в себе, но ты —
мой ненадёжный, но очень желанный тыл.
и отлюбил бы, и лезвием вены вскрыл,
плох и хорош одинаково беспредельно.
мне, без сомнений, настали о…