Poisivy

Ты что-то ищешь, ты кого-то ждешь-
Глаза смотрят вперед, но видят не меня.
Ты научился верить в свою ложь,
О том, что жизнь не катится к куям…

Мне тебя не хватает до…
Мне тебя не хватает для…
Всё что хочешь подставь и верь.
Ещё тает внутри ледок,
Ещё мысли тобой скулят,
Безнадежнейшая из потерь.
Нам отчаянно не везло,
Нам не будет везти и впредь-
И не стоило начинать.
Твоё что-то в меня вросло.
Твоё «как ты?» — немая плеть,
Что подстегивает молчать.

лиричности им захотелось
высоких чувств им подавай
быть может вам еще сюжета
быть может рифму вам еще

мне тридцать лет а это значит
что скоро будет шестьдесят
потом сто двадцать двести сорок
ну в общем жить еще да жить

Бревном на прозекторском столе
Холодном, с канавками по бокам,
Я буду податлива как желе,
Бесчувственна к теплым чужим рукам…
Увидят, что космос во мне не тот,
В котором теряются корабли…
Наверное лучше вместить на плот,
Поджечь и слегка оттолкнуть от земли.
Тогда вместе с дымом душа взлетит
И пеплом осядет на дно весь шлак…
Какой романтичный прощания вид,
В века те всё знали: там что да как…
А что предстоит? У-образный надрез
И перебирание потрохов…
… показать весь текст …

Нет, ты меня не знаешь. Ни ты, ни кто другой не держал мою руку в моменты откровений… Человек честен перед собой и миром только в минуты, когда понимает- это всё… дальше только темнота и возможно ещё какие неизвестные науке прелести. Несколько раз у тебя была возможность увидеть мою душу, застывшую в ожидании на поверхности глаз. Тебя не было рядом тогда, тебя не будет и после… По сути, мало кто истинно знает друг друга. Наверное, так и должно быть… Наверное, это правильно.

Один хороший человек сегодня мне сказал,
Что жизнь моя- пустой вагон, прибывший на вокзал
И кто-то там, где-то извне, билеты продает…
Мол, не тебе, Катён, решать, кто в тот вагон войдет.
Я думала секунды две… Со стороны- прям в ступор.
Коль жизнь моя- пустой вагон, то кто тогда кондуктор?
Кто контроллер, кто машинист? И я, мол, пассажир?
Похоже, пол в вагоне я… истоптанный до дыр.

А вспомним Галантный век: мужики пудрились, красились, носили чулки и каблуки. И хуй такого обзовешь пидором, потому что у него шпага!

Мы остаемся душой там, где нас недолюбили,
Будто доказывая, что вот, мол, я же хороший.
Даже в молитвах сквозит «полюби меня, Боже».
А потом появляется тот, кто низвергнет до значения пыли
Все червоточинки, что сами в себе мы открыли:
Всю неуверенность, поиск себя, страхи,
нервы…
Мы вылезаем из шкуры недолюбленной кем-то жертвы-
Нас любят отчаянно, преданно… как никогда не любили.

Никто никому ничем не обязан,
А я и не жду…
Ставлю ромашку в сухую вазу
И лепестки жгу.
Любит-не любит… В мои-то годы
Такая чушь?
Глаза и рассудок, часы работы,
Холодный душ…
Синие простыни, губы на кожу,
Руку на пульс…
Никто никому ничего не должен
И это- плюс.