Юрий Татаркин

Отобрали последнюю надежду. Но дали справку о том, что изъяли в пользу совсем отчаявшихся.

На первый взгляд казался дураком. Но после первых слов, сказанных им, любой дурак начинал гордо выпячивать грудь.

К сожаления, за попытку бегства из действительности срок не добавляют.

Жена на пороге накинулась с вопросом: где шлялся всю ночь? Вали всё на военную тайну. Эта тайна и не такое выдерживала.

В порядке уважения особенно важна последовательность.

Сказать было нечего, а молчать — уже неудобно. Поэтому начал благодарить всех присутствующих за что попало.

Проснулся как-то такой глубокой ночью, что еле выбрался на поверхность реальности из шахты крепкого сна.

Всё так непросто, что хоть усложнять начинай. Чтобы все окончательно запутались.

Если человек охотно признаёт свою вину, то дело явно не чисто. То ли ему за признание заплатили, то ли признанием маленькой вины большую прикрывает.

Неважно, куда ты идёшь, лишь бы ветер дул в спину. А то вдруг плюнуть захочется на ходу. Или того похуже.