а воздух его парфюма, пота и табака
да старой заварки — стал нестерпимо вкусным.
вдохнуть бы побольше, стать турбонаддувным.

Ты просишь:
— Можно я поживу у него пока?
Надеясь:
— Можно я поживу с ним?
Глотая:
— Можно я поживу в нем?..

Бог растащит по сторонам нас; изолирует, рассадив. Отношения как анамнез, возвращенья — как рецидив.

У тебя есть пульт от меня. Все кнопки.

Тело — хром, глаза — как система призм.

Ты живешь в моей черепной коробке.

Там отныне полный абсолютизм.

Просыпаясь ранним утром, самое страшное это не увидеть его закрытых любимых глаз, не услышать его теплое сопение на ушко и не почувствовать знакомый родной запах его тела.
Так страшно не ощутить кончики пальцев на своем плече и не смотреть на него больше получаса, улыбаясь.
Жмуриться от первых лучей солнца и медленно потягивать руками вверх.
Надевая пушистый тапочки и завязывая растрепанные волосы, самое страшное не увидеть его отражение в зеркале.
Так страшно прожить вечер без звонка на до боли…
… показать весь текст …

Разлюбила тебя, весной еще. — Да? Иди ты!

— Новостные сайты читай. — С твоими я не знаком.

И смеется. А все слова с тех пор — паразиты:

Мертворожденными в горле встают комком.

— Разлюбила тебя, афишами посрывала!

— Да я понял, чего ты, хватит. Прости, что снюсь.

И молчит, выдыхая шелковый дым устало,
… показать весь текст …

И хохотать про себя от злобы,
В прихожей сидя до темноты.
Со мной немыслимо повезло бы Кому-то, пахнущему, как ты.

Я могу быть грубой — и неземной,
Чтобы дни — горячечны, ночи — кратки;
Чтобы провоцировать беспорядки;
Я умею в салки, слова и прятки,
Только ты не хочешь играть со мной.

Я могу за Стражу и Короля,
За Осла, Разбойницу, Трубадура, —
Но сижу и губы грызу, как дура,
И из слёзных желёз — литература,
А в раскрасках — выжженная земля.

Не губи: в каком-нибудь ноябре
Я ещё смогу тебе пригодиться —
… показать весь текст …

Надо было поостеречься.
Надо было предвидеть сбой.
Просто Отче хотел развлечься
И проверить меня тобой.
Я ждала от Него подвоха —
Он решил не терять ни дня.
Что же, бинго. Мне правда плохо.
Он опять обыграл меня.
От тебя так тепло и тесно…
Так усмешка твоя горька…
Бог играет всегда нечестно.
Бог играет наверняка.
Он блефует. Он не смеется.
Он продумывает ходы.
… показать весь текст …

Разве я враг тебе, чтоб молчать со мной, как динамик в пустом
аэропорту. Целовать на прощанье так, что упрямый привкус
свинца во рту. Под рубашкой деревенеть рукой, за которую я берусь, где-то у плеча. Смотреть мне в глаза, как в дыру от пули, отверстие для ключа.

Мой свет, с каких пор у тебя повадочки палача.

Полоса отчуждения ширится, как гангрена, и лижет ступни, остерегись. В каждом баре, где мы — орет через час сирена и пол похрустывает от гильз. Что ни фраза, то пулеметным речитативом, и что ни пауза, то болото или овраг.
Разве враг я тебе, чтобы мне в лицо, да слезоточивым. Я ведь тебе не враг.

Теми губами, что душат сейчас бессчетную сигарету, ты умел еще улыбаться и подпевать. Я же и так спустя полчаса уеду, а ты останешься мять запястья и допивать. Я же и так умею справляться с болью, хоть и приходится пореветь, к своему стыду. С кем ты воюешь, мальчик мой, не с собой ли.

Не с собой ли самим, ныряющим в пустоту.

Я ждала от Него подвоха —
Он решил не терять ни дня.
Что же, бинго. Мне правда плохо.
Он опять обыграл меня.

От тебя так тепло и тесно…
Так усмешка твоя горька…
Бог играет всегда нечестно.
Бог играет наверняка.

Он блефует. Он не смеется.
Он продумывает ходы.
Вот поэтому медью солнце
Заливает твои следы,
… показать весь текст …