Она стеснялась нежных слов, ей вслед кричали: потаскуха!
Она любила и любовь, дарила миру не по слухам.
Она красивою была и стройной, словно королева,
Она любила и несла любовь направо и налево…
Кричали вслед слепые рты, что, мол, колдунья, ворожея,
Она не строила мосты, она любила, в ласках млея.
Как в первый раз, в последний раз, на волю Бога отдавалась,
Она любила без прикрас, хотела счастья кроху-малость…
В ответ на ласки дивных рук, в ответ на трепетность волнений,
Мир даровал ей грубость мук и процветание сомнений…
И каждый след прекрасных ног сопровождался восклицаньем:
— Ах, если б видел это Бог, — кричали бабы с причитаньем…
Мне знаком один австриец, которого зовут Юрген. Два года назад он захотел «подремонтировать» свою жизнь и начал ходить к психотерапевту. На самой первой сессии Юрген сказал врачу, что он хочет купить Порш Кайен. Но Порш Кайен был слишком велик для кошелька австрийца, поэтому тема дальше не обсуждалась. В течение года, почти на каждой сессии, Юрген поднимал тему своего Порша Кайена. И я должен признать, что у него был умный психотерапевт, потому что, в конце концов…
Я совсем не хотела к тебе прирастать,
Но душа так наивно пустила корни…
Проросла… сорняковой травой непокорной
И уже невозможно ростки скрывать…
Только ты не увидел, что так нежны
Те ростки, что пробились, к тебе как к свету…
Так безжалостно… в самый разгар расцвета,
Грубо смяты тобою и сожжены…
Опустеет твоя(!) — не моя(!) — душа,
Не способная чувствовать боль чужую…
Нет, не твой… ещё слабый росток храню я…
Не тебя… в этот нежный рассвет зову я…
А того… кто не смог без меня дышать…