Она стеснялась нежных слов, ей вслед кричали: потаскуха!
Она любила и любовь, дарила миру не по слухам.
Она красивою была и стройной, словно королева,
Она любила и несла любовь направо и налево…
Кричали вслед слепые рты, что, мол, колдунья, ворожея,
Она не строила мосты, она любила, в ласках млея.
Как в первый раз, в последний раз, на волю Бога отдавалась,
Она любила без прикрас, хотела счастья кроху-малость…
В ответ на ласки дивных рук, в ответ на трепетность волнений,
Мир даровал ей грубость мук и процветание сомнений…
И каждый след прекрасных ног сопровождался восклицаньем:
— Ах, если б видел это Бог, — кричали бабы с причитаньем…
Мне знаком один австриец, которого зовут Юрген. Два года назад он захотел «подремонтировать» свою жизнь и начал ходить к психотерапевту. На самой первой сессии Юрген сказал врачу, что он хочет купить Порш Кайен. Но Порш Кайен был слишком велик для кошелька австрийца, поэтому тема дальше не обсуждалась. В течение года, почти на каждой сессии, Юрген поднимал тему своего Порша Кайена. И я должен признать, что у него был умный психотерапевт, потому что, в конце концов…
Я совсем не хотела к тебе прирастать,
Но душа так наивно пустила корни…
Проросла… сорняковой травой непокорной
И уже невозможно ростки скрывать…
Только ты не увидел, что так нежны
Те ростки, что пробились, к тебе как к свету…
Так безжалостно… в самый разгар расцвета,
Грубо смяты тобою и сожжены…
Опустеет твоя(!) — не моя(!) — душа,
Не способная чувствовать боль чужую…
Нет, не твой… ещё слабый росток храню я…
Не тебя… в этот нежный рассвет зову я…
А того… кто не смог без меня дышать…
…У нее были крылья. А он не знал, вернее не хотел верить.
Она умела летать. А он и знать об этом не хотел. Спуская ее каждое утро с лиловых облаков, он говорил:
— Не выдумывай, глупышка. Ты не умеешь летать.
А она не обижалась. И снова улетала. Бродила одиноко по облакам, бросала солнце как мяч. Ловила мечты людей и играла ими словно песком, пропуская их сквозь нежные пальцы.
Но приходил он. Он был старше ее, он не умел летать. Он находил ее, потому что у него были связи.
Она убегала от него, иг…
Ну поигрались… да, я признаю свое поражение, теперь мне нужно встать и идти дальше, и я встала и иду, я очень сильная, сильнее чем ты думаешь. Я знала, что все к этому придет с самого начала, не знаю, наверное, так кому-то надо было. Я всегда была на 10 шагов впереди тебя и все равно проиграла. Каждый вынес свои уроки. Уже все равно не чужие. Где-то в глубине души ты …, но там только мое. Ты же видел мои глаза, ты должен был все понять. Ты уже даже не страница, а целая глава в книге моей жизни…
Мужчина окружающий себя каждый день новыми женщинами, в надежде доказать себе, что он лучший, докажет себе только обратное, и только тот кто верен своей любимой, ни когда в этом не сомневается, потому что каждый день читает это в глазах той, с кем просыпается, именно в её глазах он читает каждый день это молчаливое признание!!!
…Как живу? Да всего понемногу, только радости бы побольше…
Говорить стала чаще с Богом и гулять под дождем подольше…
Полюбила холодный кофе — не чета горячему чаю…
Из колонок все чаще Прокофьев, а еще… по тебе скучаю…
Все никак не могу отвыкнуть — на двоих почему-то завтрак,
На двоих почему-то утром список дел я пишу на завтра.
За окном наступило лето, по утрам соловьиные песни…
Я совсем уж не ем конфеты, что всегда покупали вместе…
Как живу? Мне почти нетрудно… Мерзнут руки — вот это странно,
Стала чаще бывать где людно, а ладони держу в карманах…
Быть одной мне почти нестрашно, только стены немного давят…
Для меня теперь стало ясно, очень любят, когда скучают…
Знаешь, мне почему-то сдается, что не будет уж мне спокойно…
И не спрашивайте, как мне живется, если мне и дышать-то больно…
Красивые глаза не у любимых женщин, не у любимых мужчин…
А деток наших прекрасных! Самые шикарные в мире глаза!
Они не обманут. Они искренни во всем.
Они верят всем. Особенно вам.
Как часто мы проходим мимо, А счастье — близко… рядом с нами. Такое нежное, без грима. С простыми, добрыми глазами. А мы хотим все в оперенье, в обертке яркой и блестящей… О, как порой подводит зренье, что видит блеск ненастоящий…