Артур Симоненко

Каждый из нас имеет естественную склонность меньше замечать свои недостатки, чем недостатки других.
Время рассекает гордиевы узлы лучше всякого меча.
Будущее таит в себе чудеса блага и красоты, но творцы их — те, кто обращает к нему своё воображение, свои мечты, смелые помыслы, поэтический дар и силу слова.
Не надо видеть мир в чёрных красках!
Человеку скорее надлежит надеяться, чем отчаиваться.
Разве охотятся только на зверей? Человек всю жизнь за чем-нибудь да охотится. Каждый час, каждый день его улов — всякое знание, всякая частица красоты! Человек и человека уловляет… Жизнь — нескончаемая ловитва, запомни!
Надо заниматься человеком. Но при этом важно, кто как на человека смотрит и какие питает замыслы на его счёт. (Сократ)

Один лишь благоразумный будет знать про самого себя и будет способен испытать, что ему известно и что — нет, да и других точно также он будет в состоянии рассматривать: что кто-нибудь подлинно знает, а потому и считает себя знающим, и что, напротив, только думает знать, подлинно же не знает; из других же никто неспособен этого решить. Вот в этом-то и состоит благоразумное поведение и само благоразумие, и познание самого себя, — именно чтобы знать, что знаешь и чего не знаешь.
Каждый, кто в согласии с добром, кто умеет слышать, пусть он научится слышать тот голос, который тихонько звучит в его душе. Однако для этого нужно большое терпение, а его нет у людей, да, кроме того, этот предостерегающий голос нередко отговаривает человека от поступка, который тот во что бы то ни стало желает совершить, от которого не хочет отказаться. Но как знать, быть может, многие заглушают в себе этот голос, не подозревая, что он оберегает их благо? (Сократ)

Высказал ли я людям всё, что хотел? Что хотел — вероятно, да. Но высказал ли я всё, что должен был сказать? Многое, сказанное в прошлом, сильнее действует сегодня — и не утратит своего действия в будущем. Время — неумолимый счетовод: неустанно следит, подсчитывает, что было исполнено и что ещё остаётся. На моём счету осталось ещё много, очень много… Беседы свои с молодёжью я направляю к тому, чтобы она сделалась лучше, узнала бы, что такое добро и справедливость, и руководилась бы этим — не на словах, а в делах, — чтоб с течением времени, возможно, повести за собой всё государство.

Мы тогда принимаемся за дело, когда думаем, что оно нам известно, а если кто думает, что не знает дела, то он передаёт его другому. И этого рода люди, при всём своём незнании, никогда не впадают в ошибки именно потому, что полагаются на других.
Не знать и думать, будто знаешь, — это самое постыднейшее из всех невежеств, оно есть причина зол и тогда всего зловреднее и постыднее, когда касается самого важного.
Разве ты видал, чтобы человек, умудрённый в чём-нибудь, не был в состоянии сделать таковым и другого? Разве не таков, например, тот, кто научил тебя грамоте: и сам был её знатоком, и тебя сделал таким, и всякого другого, как только захотел?
Это хорошее доказательство уменья, когда человек, умелый в каком-нибудь деле, в состоянии и другого сделать умелым.
Я брожу по улицам, раздариваю людям свои мысли, желая достичь одной-единственной цели: изменить человека, сделать его лучше. Неужели моё желание так уж чрезмерно, что мне так мало удаётся?

Я спрашиваю тебя о том, что знаю сам, за тем, что в любом утверждении скрыто его частичное отрицание и в любом отрицании — его частичное утверждение.
Ну, не видишь ли ты в самом деле, как опасно делать или говорить то, чего не знаешь?!
Право же ты затеял безрассудное предприятие, превосходнейший мой, — учить тому, чего не знаешь и чего не постарался узнать.
Этого человека я мудрее, потому что мы с ним, пожалуй, оба ничего хорошего и дельного не знаем, но он, не зная, воображает, будто что-то знает, а я если уж не знаю, то и не воображаю.
Раз кто-нибудь чего-нибудь не знает, он непременно должен путаться в своих мыслях об этом.
Во всяком деле ошибки происходят от такого незнания, когда, не зная чего-нибудь, думают, будто знают.

Наслаждение, роскошь — вот что вы называете счастьем, а я думаю, что ничего не желать — вот блаженство богов, и потому нуждаться лишь в небольшом есть приближение к этому высшему счастью.
Жизнь — искусство, для овладения которым необходимо знание, знание цели, к которой следует стремиться.
Цель — это счастье, которое является высшим благом, совокупностью ряда благ.
Цель — счастье, но счастье тождественно добродетели: счастлив только добродетельный человек.

Заглянуть в самого себя столь же необходимо, как и видеть окружающее. Человек должен чутко прислушиваться к самому себе, чтобы расслышать тот внутренний голос, которым говорит в человеке божественное, предостерегая от опасностей, в которые он, не будь такого внутреннего голоса, ввергся бы слепо. Этот внутренний голос — не моё только преимущество, не только мой дар. Моё преимущество перед другими лишь в том, что у меня тонкий слух и я умею хорошо слушать.

Подумайте, друзья, сколько созданий, живущих на земле, в воде и в воздухе, сотворили боги. Но одного лишь человека создали они подобным себе. Дали ему совершенное тело, более того — дали душу, сокровище превыше прочих.

Что делать? Ведь и жизнь полна обмана…
Мне предложили жизнь, а значит, ложь!
Я выбрал жизнь изгоя-наркомана,
Чтоб не любить во лжи, как ты живешь!
Я выбрал! Вот она, моя Свобода!
В ней правил нет, есть только я и Бог!
Он горечь Правды мне познать помог,
Средь мудрого, лжедоброго народа.

Малейшее движение глаз, это уже совсем другая судьба…