lisistrata

Разум взывал к моей гордости, совесть просила смирять гордыню, жизнь вносила коррективы, и только время помогло уловить разницу между двумя этими словами.

У ног его — почти что вся Европа,
И взор уже в Россию устремлён.
Что русский трон — не для французской жопы,
Тогда ещё не знал Наполеон.

Жизнь коротка, фортуна — проститутка,
Тем финиш злей, чем радостнее старт.
О, сколько их, застрявших в промежутках
Бесславных битв, как этот Бонапарт…

Теперь он — торт, ещё коньяк звездатый,
Конечный путь его — утиль, сортир.
Так будет с каждым, кто с мечом и в латах
Захочет покорить российский мир.

Оркские революции готовят точно так же, как гамбургеры, за исключением того, что частицы говна в оркских черепах приводятся в движение не электромагнитным полем, а информационным.

Трусы кружевные носить запретили,
Теперь каблуки запретят,
От женского вида в лаптях и панчохах,
Боюсь, мужиков ждет инфаркт.

Ну как же с такою больной головою,
Живет господин депутат?
От этих законов растет только смертность,
Рождаемость сразу на спад.

На юго-востоке схватили,
Донецкую бабу Наташу,
В смертных грехах обвинили,
Приставили зоркую стражу.

Она совершить может подвиг,
В горящей избе сварит кашу,
Коня на скаку остановит
Взглядом по стенке размажет.

Для тех чьи кумиры: Кончита,
Меркель, Обама, Параша…
Бесспорно, очень опасна,
Простая баба Наташа.

Интриги нас повсюду окружают,
И в жизни повседневной и в игре,
Историю одну, как утверждают,
Король поведал, лежа на одре:

Пришел к нему однажды черный Шах,
Своими санкциями начал угрожать,
Король послал его конечно нах…
И войско к бою стал вооружать.

На совещание позвал король ферзя,
Чтоб до деталей оборону обсудить,
Но тот сказал, что воевать нельзя,
Пред Шахом надо голову склонить.
… показать весь текст …

В Египте, если кошка умирает,
То вся семья бровей себя лишает.
В России же священен лишь медведь,
Мы за него готовы сами умереть.

Прочесть пришлось не мало разных книг,
Вам кратко изложу одну из них:
В Египте древнем страшно было жить,
При смерти кошки, приходилось брови брить,
Взглянув на сей неоднозначный вид,
Боюсь, мужья тех кошек делали кульбит.

Не стойте, люди, на мосту, пожалуйста!
Бегите прочь, не стойте даже возле.
Мосты сжигают из любви и жалости.
Одни сжигают — до, другие — после…

Чаще других из себя выходят люди, которые и до этого-то были не в себе…