galakh_e

У осени твои глаза, а у тебя от осени.
Их отличить почти нельзя, в них столько просини.
В твоих коварное тепло и холод золота.
Надежды хрупкое стекло совсем расколото.
У осени печален взгляд, порою радостен.
А журавли на юг летят, их крик не сладостен.
И я стою на берегу средь звонких сосен.
В кого же верить я могу? Конечно в осень!

Природа встретила печалью июльского хмельного дня.
И птицы громко прокричали, как будто предали меня.
Бессонницей шальной измята, в кругу непонятых людей,
Я, как Христос тобой распята, в бессмысленной судьбе моей.
Спасибо сосны и березы, благодарю дождей ростки
За понимание и слезы моей любви, моей тоски.

Навсегда забудь о прошлом шепчет ветер озорной.
Тополь белою порошей наклонился надо мной.
Сердце щемит от разлуки, у виска таится боль.
Неоправданные муки, неземной была любовь.
Искрометные глазницы — давней памяти провал.
Отчего же мне не спится? Кто нашел? Кто потерял?

Сквозняк торжественно и смело
По комнате с утра ходил.
Ужасно форточка скрипела
— Самодовольный старожил.
Сквозило волосы и шторы,
Сквозило солнечный уют.
Сквозило даже разговоры,
Что в беспредметности ведут.
Мечталось весело и чудно
Вдруг форточки глухой щелчок —
Сквозняк вульгарный и распутный
Смертельно рухнул возле ног.

Жизнь семейная.
Проводила детей на улицу погулять. Разделась, легла. Думаю, сейчас муж придет из ванной, «воспользуется моментом». Просыпаюсь через два часа, «ну ты же отдохнуть легла». Зато выспалась.

Мужчина может предложить женщине деньги, интересное времяпровождение или секс. Жаль, но у некоторых ничего этого нет. И если первое и второе достижимо, то третье или есть или его нет.

Жираф большой, ему видней.

Пишу, за окошком сумерки, шальная благодать.
И что-то в этом сумраке хочу я разгадать.
Хочу увидеть раньше, каким он будет — день.
Так ошибиться страшно, волнуется сирень!
Но верю в бесконечность, и в голубую высь,
Как верю в жизни вечность, как верю в саму жизнь!

Не тебя я в окне смотрю, не тебя сейчас дожидаюсь,
Не с тобой в ночи говорю, и ни в чем пред тобой не каюсь.
Я хранима была не тобой, не тобой на свету гордилась.
Я гордилась своей судьбой, хоть она никуда не годилась.
Но живет твоя тень во мне, тень лукавая и чужая,
И горю я живьем в огне, не дожив мгновенья до рая.

Жизнь напоминает мягкое место: тоже делится на две половины — до и после.