Hunta

Женщина должна уметь закатывать три вещи: банки, глаза и истерики. А вот с губой — сложнее…

Если вы никак не можете разобраться в сталактитах и сталагмитах, то вот простой мнемонический приём. Окончания этих слов поменяйте на буквы «ькИ» И всё станет понятно: сталактитьки свисают, а сталагмитьки стоят. пай.

Комментарий

Если вы никак не можете разобраться в сталактитах и сталагмитах, то забейте, оно вам надо?

Вы когда-нибудь думали о том, какое имя вам дал ваш кот?

— Лучшее новшество в русском языке за последние сто лет — это появление гендерно-нейтрального термина для собак и псов: собакен!
— И котэ!

— У меня две новости, с какой начать?
— С хорошей.
— Вы стали рекордсменом по прыжкам со скалы.
— А плохая?
— Я Апостол Петр.

— Открыла директ с крашем, чтобы поскринить своя пьяные выпады. Умерла от кринжа. Закрыла директ.
— Это что-то на новорусском?!? Нужен переводчик!
— Достала берестяные грамоты, чтобы перечитать свои письма возлюбленному, написанные во гневе опосля возлияния. Испытала стыд окаянный, спрятала бересту в сундук.
— Спасибо, мил человек, что соизволил растолковать эти письмена заморские.

Не антидепрессанты, а противокручинное!

В наш век не понимают доброты и простоты.
Кругом гордыня, наглость и понты…

Кто придет к нам с мечом, тот отстал в плане вооружения!

Толерантность — одно из самых вредных и разрушительных понятий системы, одна из ярких бусинок в пластиковом ожерелье «общечеловеческих ценностей», которое всучили нам в обмен на всё наш всё.

Толерантность изначально не предполагает попытки увидеть, понять или принять другого. Она требует белозубого лицемерия, дежурных улыбок и искреннего безразличия. В любую толерантность всегда включена должная доза нелюбви к ближнему. Мы можем быть толерантны только к тем, кого если не ненавидим, то хотя бы презираем. Это маска, которая обязательно когда-то спадёт.

И ещё — упражнение в подавлении наших внутренних убеждений во имя внешнего одобрения. От лжекультуры толерантности — ежедневные вспышки дикого насилия всех видов человекофобии в самых толерантных странах. Нет более совершенной школы двойных стандартов, чем эта.

Понимание, как искусство смотреть, всегда будет противоположно толерантности — науке не видеть. Для поиска ключей от будущего нам нужен срочный курс нетерпимости к толерантности.