…А бывает, глянешь мельком —
Не в таком уж далеке
Тает солнце-карамелька
У небес на языке,
Дремлет ель в зелёных шишках,
Как бабуля в бигуди…
В поле ласковом лежишь, как
У планеты на груди,
Всласть искупанная в лете…
Красота — и вся твоя ж!
А уплывшие по Лете
В нескончаемый вояж
Ходят там по разнотравью
Она носит парэо из листьев берёз
И грибного дождя серебро на ресницах,
А её высшей пробы корона из звёзд
Недоступна ни шейху, ни датскому принцу.
Эта девочка-праздник и оранжевый взрыв
Эта девочка «вход посторонним опасен»
И ты вдруг понимаешь, что как бы не жил.
И что время уже над тобою не властно.
Ей к лицу сентября терракотовый мёд,
Изумрудной росы вышиванье на пяльцах
И фламенко костра, что танцуя не жжёт,
А лишь греет озябшие влажные пальцы.
И в её цвета хаки нездешних глазах
Опрокинулось поле вчерашнего лета.
Обмани ненароком: «Я есть, и я буду всегда».
Я поверю! Так хочется сказки наивной, волшебной!
Где есть принцы, драконы, бальзамом живая вода…
И где мы, как луна, что на убыль пошла, — не ущербны.
Ты пришёл в этот мир для меня. Жаль, слегка опоздал.
Смерчем века отбросило нас по случайным орбитам.
Я мечусь по перрону — за мной безразличный вокзал.
В никуда эти рельсы чугункой холодной отлиты.
В тридевятое царство «Люфтганзою» на долететь,
Не доплыть на «Титанике» — рейс обречён на бессмертье.
Я бросаю в фонтаны с надеждой обманчивой медь,
Утешаясь причудливым, глупым и лживым поверьем.