• Губерман бы не согласился. Да и Пушкин тоже. Зощенко тоже вот в рассказах допускал...
  • Но постоянно так же мучиться, ни в миру, ни в тылу, ни на фронте я уже больше не могу и не хочу. Теперь очередь других людей, я свой долг исполнила. Если интересно, почитайте ряд моих других комментариев под публикацией. Может что-то Вам станет понятнее про мою жизнь, а не в общем.
  • Я не тусовщица, я стояла в "мирное время" на краю жизни из-за чужих подлости, равнодушия, кушать было нечего в прямом смысле слова (я работала, это я сейчас инвалид) находилась при смерти, до того, как находилась при смерти, помогала другим (папа научил "последнюю рубашку ради других снимать"), и потом как выкарабкалась - помогала, многие этим просто воспользовались и сбежали. Поверьте - это не просто некомфортно, это ад. Я пожалуй предпочла бы, чтобы Господь в тогда взял мою жизнь, не мучил.
  • И родственник мой - Грудинский Станислав Игоревич (знаменитая 6 - ая рота, псковские десантники - помните?) геройски погиб в Аргунском ущелье. Наша семья отдала его служить, он отдал жизнь. Многие ли тогда исправились? Нет. Только комфортнее стало.
    Я не приму вполную упрёк из стихотворения. наша семья и я шоколада от жизни мало хлебали.
  • Я полностью не смогу принять такого укора. Потому что перед СВО я помогала людям в трудной ситуации, своими кровными средствами, не чужими, при этом меня лишали возможности заработать, ставили на край жизни, я была при смерти. Это тоже война, в условно мирное время. И билась я тогда не только за себя. Где был сегодняшний солдатик в это время? Что он знал об этом?
  • В тылу у людей своя война. Часто невидимая, за неё часто получают не уважение и медали, а тычки, затрещину, место изгоя и постановку на край жизни́. На край жизни, как и на фронте. Только против работает не снаряд противника, о котором ты знаешь, что это противник, а, например, улыбающийся друг, оформивший кривыми путями на тебя огромный кредит, или работодатель, выбросивший тебя на улицу без честно заработанного, или оставившие тебя один на один с болезнью любимые родственники и товарищи.
  • Вернувшийся солдат тоже может пребывать в убеждении, что в тылу более или менее, но все в шоколаде абсолютно у любого, кто не на фронте ("что тут может случится- пожар, камнепад?"),и что жизнь в тылу не может быть адской, не поворачиваться конкретным задом и не может висеть на волоске. И если солдат будет настроен именно так, то я пойму его, но принять такой настрой не смогу. А я знаю, что он может быть. Я как психолог разговаривала с солдатиком, вернувшимся в тыл с войны, только с Чеченской.