Священникам все человеческое чуждо только божественное.

Время лечит, но, как и любое лекарство, в больших дозах убивает.

Извини, мой хороший, но селя ви. У меня не найдется в сердце большой любви,
Мир меня изрядно выпил и измотал, страсть моя избита, душа пуста.
Я могу лишь малое предложить — но быть может, это и будет жизнь?
Сонный кот на скомканной простыне, шепот, замирающий в тишине,
Кружка кофе утром — не горячо? Прядь волос, щекочущая плечо.
На ресницах спящий земной покой, кожа шелковистая под рукой…
Вот мой мир из тысячи мелочей, безмятежный, маленький и ничей.
…И когда я тихо зимой уйду, я тебе оставлю два дня в году,
Из мгновений, каждое — словно вздох. Мы с тобой дышали, и слышал Бог,
Как звенел мой голос, ласкал и льнул, и поверь, ни разу не обманул.
Ты богатым будешь — два полных дня! У других поменьше в горсти меня.
Я ведь много сеяла в пустоту… Что ж, надеюсь, памятью прорасту.
…И, когда я тихо уйду зимой, ты по хлебным крошкам пойдешь за мной.
Но найти не сможешь. Прости. Живи. Это все, что знаю я о любви.

Каждый честный автор, всегда пишет свой труд только для умных людей — для тех, кто читает, думает и учится.
Но никак не для дураков, затем чтобы выяснить их мнение.

нет ада,
бочек со смолой
и грешников, что жарятся в огне,
и ртов, наполненных золой,
воров, убийц, исчезнувших в костре.

есть ад несбывшихся, но мАнящих надежд,
желаемых незаполученных сердец
и золотых, бессчастных всех одежд,
что не отсрочили классический конец.

есть ад из рук, что не были в руках,
и пытка неслучившейся любви,
чистилище в непоцелованных губах,
… показать весь текст …

Женщину до конца познать невозможно — она всегда разная.

Так капризна и так переменчива,
Со слезами да с косами рыжими,
Осень -очень красивая женщина,
Как же рад, что тебя снова вижу я.

Я люблю тебя в бусах рябиновых,
В этом платье до пят серо-палевом
И ресницы твои веток ивовых,
Что дрожат от вечернего зарева.

Пусть печальна и так часто хмуришься,
Да с дождями косыми повенчана,
Но тобою ведь не налюбуешься,
Осень- очень красивая женщина.

Почему все говорят: «Пододеяльник»?
Ведь он вокругодеяльник, а пододеяльники — это мы.

Сигаретный дым — это здоровье, вылетающее в трубу.