Все начинается в гримерке.
Ты сидишь у зеркала, разглядываешь свое отражение, и в голову закрадывается порочная мысль, что ты на сцене можешь быть кому-то интересен. Что ты можешь быть кому-то нужным. Своего рода обязательная социальная польза любого искусства — тебе начинает казаться, что именно ты сможешь удовлетворить какие-то потребности зрителя.
После этого ты массируешь твердыми подушечками пальцев дряблые щеки, расправляя собственное лицо до чего-то более-менее пристойного, и выдаешь ак…
… показать весь текст …

Два кофе: для меня и дьяволу на холке,
пускай он тоже выпьет, и так старик продрог,
и так устал шипеть в седеющую челку:
«Мне опостылел мир, он встал мне поперек».
Советчик — никуда, он кашляет словами,
скрипучими зубами выводит ритурнель.
Но я ловлю смычок и отвечаю прямо:
сперва на брудершафт. Потом уже в постель.
В постели моей стыль. В ней вечно спит декабрь,
и женщины не греют. Тела их — как полет
измятой простыни, сверкающей, но зяблой.
В полете женщин штиль. В моей постели лед.
Хотелось извернуть в самом себе пространство,
безумствующим словом в глазах перерябить,
… показать весь текст …

Ты идешь до дверей, собирая себя в геометрию
марш-броска до логической цели своей судьбы.
Это даже больше, чем просто попасть в бессмертие:
историзм секунды, где главная ценность — ты.
Дверь становится смыслом, маячит прозрением в фокусе
гедонических глаз.
Дверь толкает на фетишизм.
Если кто-то встает на пути — открываешь форточки,
это пражская дефенестрация, это жизнь.
Ты идешь до дверей, концентрируя образ в разуме:
там должно быть счастье, там станет понятно мне
на черта моя жизнь проходила в однообразии,
на черта было все и за что я боролся здесь.
Ты ползешь, не щадя себя, в полубессознании,
… показать весь текст …

Это уже не творчество, это секс —
сперва я поэзию,
после она меня.
Срез словомыслия,
вирус,
психогенез.
Я бы слез с нее,
но к чему теперь эта возня.
У поэзии потная грудь и злое лицо,
она стонет с матом,
она меня бьет по щеке.
Я влюбился бы, но вижу в ней только берцо-
вую кость,
на бедре мою смегму
… показать весь текст …

Мадам, Вы сегодня на редкость смертельны,
Вы пахнете чем-то предельно порочным.
Да нет, я все так же хочу Ваше тело,
и Вы — та же тьма, приходящая ночью,
Вы та же проказа,
Вы боль, как и прежде,
но что-то в лице изменилось на бритву.
Мадам, я не жду от Вас медленной нежности,
но сколько гвоздей Вами в кожу забито,
но сколько Вы копий бросали в безумстве,
но сколько Вы душ обрекали на муки?
И Ваши перчатки красны не от клюквы —
я знаю, я сам целовал эти руки.
Моя бесконечно жестокая правда,
… показать весь текст …