ЛЕ — ТО. Пробуешь на вкус сладкое и прохладное слово, перекатываешь его на языке, как карамельку. А потом замираешь, от внезапно нахлынувшего счастья. Неужели уже?

Огромное, как южное солнце, бесконечное и звенящее, зовущее и обещающее.
Целых три новеньких месяца — распечатывай и лакомись. Нанизывай дни бусами, танцуй под звездами, плыви к новым берегам, пропадай в лесах и пари над утренней росой. Будь в каждом цветке и каждой птице, беги дождем по горячему асфальту и ветром захватывай верхушки деревьев. Разливайся негой в медовом воздухе и скачи веселыми солнечными зайчиками по родным стенам дачной веранды.
И в каждом дне чувствуй радость — живую радость вечно юного Лета.

Весна дарит обострение чувств и ощущение безмерности. Всего — жизни, возможностей, тоски, любви, нежности… И ты звучишь в согласии с миром…
И словно пробуешь на вкус Вечность…

Открываешь окно — а оттуда запах апрельского дождя. Его нет — только дуновение, словно предчувствие. И это настигает внезапно и остро, как счастье. Весна. Всегда — обещание, трепет сердца, твоя жизнь — протянутая на ладони. Весна.

Белый цвет — это и про детство, и про настоящее, и про будущее. Все воспоминания — они выплывают из молочной белизны. И там тоже так много белого — молочная пенка, сладкая, тающая, и молочник в лучах утреннего солнца, и сливочная нежность, булочка с маслом на завтрак. Белый день, зефир, который покупался к праздникам, вязаная салфетка под ночником и пуховой бабушкин платок, пахнущий домом, зимой и заботой.
А дальше — белый парус надежды, белые чайки и мечта о море и свободе, белые надежды, одежд…
… показать весь текст …

Ну вот и разобрали елку. Игрушки вернулись в свои ячейки в волшебные коробы, гирлянды уже не будут весело подмигивать разноцветными огоньками по вечерам, съедены все запасы рождественского печенья, а жестяную коробку из-под конфет заполнила разная мелочь. Январь перекатывался леденцом за щекой — сладким, гладким, с кислинкой. Оставлял послевкусие, звучал мелодией волшебства и тянулся откуда-то из детства и света, сплетая воедино все, во что когда-то верил и чего ждал — так истово и так искренне. Праздники свернулись теплым уютным воспоминанием, и будут теперь жить среди всего самого дорогого и не проходящего.

Прощай — прощай, кофейный Ноябрь. Хрустящий запеченной корочкой, хрупкий ломкими ветвями и первой наледью. Манящий светящимися окнами в ранней непроглядности, зовущий к теплу и сердечности.
И если хорошенько прислушаться — можно уже услышать тихую поступь пряничного Декабря…

Так уж повелось. Весной душа ищет нежности. Летом — простора. Зимой — сказку.
А в ноябре душа ищет Дом.

Вот мой завтрак, вот я сама, вот мой песик, вот моя обувь, вот я в отпуске триста двадцать пять раз, а это мое ухо четыре раза. Ела салат, пила дайкири, с этим здоровалась за руку, с тем целовалась. Это не любовь к себе, это страх. Страх, что исчезну — и ничего не останется. А самые тревожные боятся, что уже исчезли. Кто они для мира? Никто. Не пишут картин, не лечат детей, не спасают морских котиков от истребления. Вот и пытаются забить себя в вечность, оставляя снимок, как печать: «существую». Объективное подтверждение себя. Крючки, цепляющие за бытие.

Или вот вижу в ночи пост, в котором человек спрашивает: чем у ваших котов пятки пахнут? И пятьсот человек отписываются в комментариях: рыбой! мхом! тапочками! сыром! резиной!
То есть пятьсот человек ночью встали и пошли нюхать ноги своих котов.
Я не могу об этом спокойно думать.
Ты котик. Ты спишь. Не ждёшь плохого. Открываешь глаза — а твои лапы в чужом носу. Понятно, что у хозяина всегда кукушечка была набекрень, но здесь уже совсем тревога-тревога, волк унёс зайчат, вам, предводитель, пора л…
… показать весь текст …

Слаб человек. Слаб и беспомощен перед лицом кота.
Он берёт в руки фотоаппарат, чтобы сфотографировать кактус. Он ставит кактус под электрический свет. Сцепив зубы, он наводит резкость на цветы и колючки.

Спустя час его спрашивают, тыча мордой в сорок фотографий кота:
как? как так вышло? ты же обещал. ты клялся, что будет кактус. почему ты такая тряпка? не стыдно тебе? не в первый раз ведь уже.
А ты отворачиваешься и бормочешь «не знаю он на меня посмотрел не знаю оно само я не хотел честное слово у него лапки я не виноват» далее нрзбрчв

«Даже хвост не вошёл в кадр, — думает кот. — Я окружён бездарностями».

Есть молодость и зрелость, а у зрелости есть три стадии: «ничего не болит», «что-то побаливает» и «целый день сегодня ничего не болело».

Отдаления всегда происходят постепенно …
Сначала, как за стеклом — уже не дотронуться …
Потом, как за стеной — уже нельзя увидеться …
А после, как амнезия — невозможно вспомнить …

На Крымском мосту мальчик, вырываясь от мамы, пытается смотреть через решетку вниз. Та говорит ему устало:
— Ну, Митя, здесь же можно вывалиться.
— Можно? — радостно выхватывает руку мальчик.
________
Под большим деревом мужчина и девочка:
— Пока ты не найдешь мне каштан, мы отсюда не уйдем.
— Лизонька, это дуб, детка, здесь их не может быть.
— Пока ты не найдешь мне каштан, мы отсюда не уйдем!
— Ну ладно, я еще посмотрю.
__________
По кондитерской метались две дамы:
— Давай эклеры возьмем, Саша…
… показать весь текст …

Странно, что мало женщин-фантастов. Каждый день из пустого места женщина может легко сочинить приключенческий роман. Сочинит, проживёт, исстрадает, сделает выводы и вытрет слёзы. Её мужчина и не заметит, что целая жизнь прожита, пока он выходил за сигаретами.

Мне горестно, томительно и странно,
однако я молчание храню,
когда витиевато и пространно
несут нам несусветную херню.

Жизнь — это не то… что вы получаете…
Жизнь — это то… что вы делаете с полученным…

У вас будут плохие времена, но они всегда будут открывать глаза на вещи, на которые вы не обращали внимания.

Иногда кажется, что пришла мудрость. А это просто ушли желания…

Без ожиданий мы свободны…

Женщины — существа мало предсказуемые. Они могут скулить и заморачиваться из-за какой- нибудь ерунды, вроде пятнышка на юбке, но глобальные удары судьбы держат отлично…