Сзади Нарвские были ворота,
Впереди была только смерть…
Так советская шла пехота
Прямо в желтые жерла «Берт».
Вот о вас и напишут книжки:
«Жизнь свою за други своя»,
Незатейливые парнишки —
Ваньки, Васьки, Алешки, Гришки, —
Внуки, братики, сыновья!
1944

Сартр сказал мне однажды, что очень умные люди не бывают злыми, злость предполагает ограниченность, априорную глупость, и, к моему изумлению, время лишь подтвердило пpавоту этих слов.

Обычно выросшие без бабушек всегда ходят с кривой улыбкой, они говорят громко, машут руками, садятся с шумом и стараются говорить сами, не дают другим говорить. А люди, которые росли с бабушками, они совсем другие. Они умеют слушать, и они всегда принимают хорошие, понятные и правильные решения. Хотя чаще бывает так, что они не обладают таким умом, но бабушка внесла такую красоту, дала такую силу, что эти люди гораздо ценнее мне, и я ближе сажусь к ним, потому что мне всегда с ними приятно.

Вот ведь все они — бабы, все с руками, с ногами… казалось бы: какая разница? Нет, елки зеленые, врежется одна в душу — и все. Одна и есть на всем белом свете.

..Я понял, что счастье — в мелочах. В редких, увы, вечерах, когда все любимые мои люди сходятся, чтобы поужинать вместе. Ещё счастье приходит не вместе с результатом долгого труда, оно — в самом труде. Это следовало понять в детстве. Когда строишь город в песке, ты счастлив. Как только достроил, сразу скучно и всё не так. Рушишь и начинаешь строительство заново. Осознание этого феномена помогло бы не откладывать радость до покупки квартиры или нового авто. Тем более, что радости там нет, сразу захочется чего-то более статусного. Вот только сейчас, к пятидесяти годам, я научился ценить простые вещи. Об этом — по-своему жаль, надо было раньше озаботиться…

Жизнь страшит своей изнанкой?
Грусть в душе и маета?
А защита так проста:
Чай с лимоном, запеканка,
Теплый плед и два кота!

— Ты ошибаешься, милая! Нет ничего на свете, из чего нельзя было бы сделать вывод. Надо только знать, как взяться за дело.

В жизни многошумной,
Где царит число,
Быть хотела умной,
Да не повезло.

В бытности короткой,
Где надменно зло,
Быть хотела кроткой,
Да не повезло.

В памяти столь дробной
Что произошло?
Быть хотела доброй,
Да не повезло.
… показать весь текст …

Пусть не на что мне опереться,
Но разве не чудно, скажи,
Смеяться от чистого сердца
И плакать от всей души?
Задумано все безупречно,
И тем эта жизнь хороша,
Что счастье, как сердце, не вечно
И горем бессмертна душа.

Шито белыми нитками наше житьё.
Посмотри же на странное это шитьё.
Белой ниткой прошиты ночные часы.
Белый иней на контурах вместо росы.
Очевидно и явно стремление жить
Не рывками, а плавно, не дёргая нить.
Шито всё на живульку. И вечно живу,
Опасаясь, что жизнь разойдётся по шву.
Пусть в дальнейшем упадок, разор и распад.
Но сегодня тишайший густой снегопад.
Белоснежные нитки прошили простор
В драгоценной попытке отсрочить разор,
Всё земное зашить, залатать и спасти,
Неземное с земным воедино свести.

Если в доме нету кошки,
Хоть чуть — чуть, ну хоть немножко:
Календарика на стенке,
Гольф с мордашкой на коленках,
Статуэтки из фарфора
И на скатерти узора
Или плюшевой игрушки,
Мамой вышитой подушки
Или просто мягкой кошки,
Спящей сладко у окошка —
Жизнь проходит без эксцессов,
С меньшей долей нервных стрессов…
Но скучней, преснее, тише…
Ведь когда мурчанье слышишь,
… показать весь текст …

— Ба, привези мне длинное платье. И туфли на каблуках!
— Так и запишем, сарафан и сандалики.

Тата говорила — ближе всех к небесам старики и дети. Старики потому, что им скоро уходить, а дети потому, что недавно пришли. Первые уже догадываются, а вторые еще не забыли, как они пахнут, небеса.

О, как я люблю всё это французское: портье, сомелье, шансонье… Но приходится ограничиваться оливье.