Вокруг меня всё резко поменялось:
нет яркости и живности, зато
есть удручённо-серая усталость
и страх за то, что толком не пришло.
И может быть так было постоянно,
но только угол взора мой был мал,
я не смотрел на мелочи детально,
не задавался тем, что не встречал.
Но с возрастом меняются привычки.
Теперь я взор свой обращаю вдаль
и всматриваюсь в мутные таблички
контор гнилых, забывших слово «жаль».