Человек меняется по двум причинам.
Или потому, что он открыл глаза,
или потому, что закрыл сердце.

я голоден, зол и молод,
тебя разорву в куски.
надломлен, прожжён, проколот,
готовлю свои тиски.
контроль, понимание, смысл,
мне хочется громче жить,
и каждой негромкой мыслью
ты просишь себя любить.
и новый твой робкий шёпот
или оглушительный стон,
учит соседей закрывать окна,
чтобы не слышать, как мы вдвоём:
и снова запретный сладок,
для искушения не всегда нужен змей,
… показать весь текст …

Единственный наркотик на котором бы я сидела-это твое лицо.

Он любил её, и дарил ей розы,
Она любила жёстко и разные позы.

Она долго ждала, когда дверь её одиночества потревожат не робким стуком, а свирепым рычанием, переходящим в дикий рёв изголодавшегося зверя, который опрокинет эту дверь и грубо сорвав одежды с её тела, извивающегося в стальных объятьях чудовищных желаний, навсегда вонзит свои клыки в её душу.

А как люди вoобще рaньше ругались-тo? То есть «Мeсье, та Вы oказывается гнида редкoстная» — «Сударыня, извольте, давечa видeл как Вы шлюхствoвали с князем». И всё, и рaзбежались по своим имениям, сидят чаи напивают и в пoтолок смoтрят. А сейчас же хеpaчишь емy в личкy какое он говно цeлый день. Ни пoкоя. Ни чаю пoпить.

Растворись во мне сладким ядом.
Непростительной стань мне ошибкой..
Терпкой горечью будь шоколада.
Я в твой омут с нелепой улыбкой.

Будь последним глотком кислорода.
Захватившей дыхание дрожью.
Ежедневной ненастной погодой.
Накорми меня вновь своей ложью.

И когда я пойму что попался,
Свое сердце отдал в твои руки.
Буду помнить, как я улыбался,
Идя в омут расчетливой суки…

Дорогая тётушка Зинаида Петровна!
Заберите меня отсюда к вам в деревню, где круглый год цветут пальмы и колосится дендрариум, где нет ни забот, ни хлопот, светит солнце и поют златогривки. Мы будем жить с вами в маленькой хижине на берегу очень дикой реки, кушать только запечённые манги и пить иван-чай со сладкими забубёнками. Пускай шумит над огурцами дождь, мы с вами загорим по-эскимосски. Я мешать вам не стану, научусь ловить дроздов и грифонов, да продавать их путешественникам, тем и прокормимся. Не жили богато — не@уй и начинать. А жизнь нашу скрасим шумом волн и медузами.
Письмо своё я запечатаю и пошлю его Деду Морозу, ибо нет у меня никакой сука тётушки, и слёзы льются из глаз моих, и вся надежда только на боженьку и завести любовника.