Анночка

И всё, как будто,
так и должно быть зимой.
И мороз на окне рисует узоры.

И горячий кофе,
со вкусом ароматной тишины
уютно, нежно…
И не хватает слов…

Замерзли
цветы на стекле.
За окном
зима играет тихо на piano
музыку ветра
Пора заварить
кофе,
по вкусу добавить
снежинки и кардамон…
Утренний кофе
с пенкой снега.
Piano воздух …

А некоторые люди — Ангелы, хотя крыльев возможно и не имеют,
по их следам весенним, Добро по миру ступает…

Прикрытое флёром абсолюта,
росой времени,
инеем ожидания,
звенящим терпением,
формой опьяняющей идентичности
— как ещё,
тебя назвать Одиночество?

— За что ты меня любишь? — едва проснувшись, спрашиваю.
— А надо любить обязательно за что-то? Просто люблю — и всё.
Я понимаю, что Он прав, как всегда. Но именно в тот момент мне почему-то хочется, чтобы Он сказал, что любит за моё красивое лицо, при этом стараюсь не думать о зеркале, которое ежедневно повторяет, что моё лицо самое обычное. Или за ноги от ушей. Хотя ведь прекрасно знаю, что они у меня совсем не от ушей, а от бёдер, как у большинства обычных женщин. За кроткий нрав? Если бы эт…
… показать весь текст …

Было время, когда ты знал мой почерк, чувствовал моё настроение по цвету чернил, знал об усталости моей руки, при нажатии пальцев.
Теперь я не выбираю чернила и бумагу, я набираю текст на клавиатуре своего компьютера. Когда пишу тебе, единственное, что могу выбрать — это шрифт, и величину букв, и скорость, с которой набираю. Но это ничем не отличает вид моих писем, от писем других людей и поэтому выбираю слова, по которым ты будешь безошибочно узнавать меня.

Она всё реже вставала на ноги без его помощи. Всё чаще одной его руки не хватало, чтобы опереться. А он шутил: «Мы в молодости не обнимались столько, как сейчас». Как-то, отложив книгу, она сказала: «Вот эзотерик пишет: если ты стоишь, ты не стоишь, а падаешь. Если ты идёшь, ты двигаешься в пространстве и времени. А если оторваться от земли, ты летаешь… Знаешь, я хотела бы ещё полетать».
Он сдержанно улыбнулся…
— «Хочу качели», — тихо сказала она.
«Хорошо. Куплю кресло-качалку.»
— «Нет», — сказ…
… показать весь текст …

Патрисия была сладкой женщиной. Всегда ходила в облаках цинамона. Была розовощёкая и непременно улыбающаяся. И пекла самые вкусные в деревне пироги с маком. Словно пчелы на мёд, слетались в её дом дети в тот день, когда она вынимала из печи румяные рулеты и пироги. Патрисия выходила во двор, отламывала каждому по большому куску и, смеясь, приговаривала: «Ешь, мой хороший, потому что этот пирог с маком!» Не один деревенский кавалер пытался завоевать её. И все напрасно. Ни один не находил ключик к её сердцу.
Но однажды, поставив тесто, Патрисия услышала стук в дверь. Вошёл Янек, деревенский сапожник. «Чего тебе?» — резко спросила. «Тс-с-с… Тихонько… Тесто сходит», — шёпотом произнёс тот. И Патрисия влюбилась.

Когда мне холодно, я ищу различные винтажные открытки и фотографии, заранее указав, что ключевым словом на их определение должно быть «тепло», долго смотрю на них — и мне действительно становится теплее. Когда мне холодно, то, чтобы согреться, нужно совсем немного. Твоих объятий, немного шоколада, горячего чая с цинамоном, кружочком апельсина и пол-гвоздика гвоздики. Или песню, под которую мы так легко засыпаем, вязаный шарф вокруг шеи… Но не сейчас. Если ты так далеко, то чтобы согреться, мне н…
… показать весь текст …

Кроткое солнце проникает сквозь дождливые облака, тепло поздней осени в конце декабря и невыносимая лёгкость бытия настигает меня на улицах праздничного города.

Утром дождь, днём солнце… А вечером солнце тёплыми пальцами собирает свои уставшие лучи. Из травы, из деревьев, из реки, из уснувших камней, из меня, провожающей солнце на берегу дня до завтрашнего утра…