Мне хотелось когда-то заплыть за буёк,
Он казался далёким, да вот переплыл,
Рыбой взрослою стал тот мальчишка-малёк,
Но совсем не утратил мальчишеский пыл.
Крики с берега слышу: «Куда ты? Штормит!»
Повернуть нету сил, а в глазах злая муть,
Яхта вдруг над волнами, как птица летит,
Знать увидят меня и дадут отдохнуть.
Я махал им рукой, понимая конец,
Соль пучины морской иссушила язык,
Ещё чуть и наступит блаженный покой,
Но любви твоей свет задержал этот миг.
Я притчи, читая опять в Интернете, попал на страницу Основы буддизма,
Глаза приоткрылись, внимая ответам, и понял, что раньше смотрел через призму.
В одном из селений Калмыкии средней, жил-был человек, сердцем преданный Будде,
Не слушал ничьих он заученных бредней, молился и верил, Нирвана пребудет!
Что истина им благородная движет, и путь к просветленью — отказ от желаний,
Чем дальше, тем меньше, искомое ближе и нет уж ни боли, ни зла, ни страданий!
Он в хижине ветхой, года коротая, отшельни…
Снова парк наливается соками,
Ароматом весеннего зелия,
Каблучки по асфальту процокали,
Я за ними побрёл от безделия.
От «Ля Монти» красивые лодочки
Поплыли, завлекли, растревожили,
Не заметил ловушки молодушки,
В тот же миг оказался стреноженным.
Наслаждался глазами — маслинами,
Наливал ей вина «Прасковейского»,
Вечер, лучший костюм габардиновый,
Примерял и подсказывал действия.
На кровати златой, в замке стиля ампир,
Умирал не простой, а известный банкир.
ПрОжил он много лет, прошагал сто дорог,
Самый главный секрет на конец приберёг.
Видя смерть у дверей, старец сына призвал,
Чтобы тот поскорей тайну жизни узнал.
Прошептали уста: «Всё богатство вокруг,
К нам пришло неспроста, не случайно, не вдруг!
Потому оставляю тебе капитал,
То, что принципа два я всегда соблюдал!»
Давай с тобой угоним вместе лифт, и снимем на двоих «Седьмое небо»,
В том ресторане праздновал Сизиф, добравшись, наконец, к вину и хлебу!
На гору всё же камень он вкатил, как мы с тобой дождались жизни пика,
Так на исходе Богом данных сил, с Орфеем повстречалась Эвридика!
А там внизу народ веселья ждал, когда ему расплющит пальцы камень,
И глухотой душевной поражал, и среди них пугал усмешкой Каин!
Мы просто оторвалися от всех, нам было хорошо с тобой настолько,
Что в шахте гас земной, злорадный смех, и не узнали мы Петра за стойкой!
Он пОдал нам от номера ключи, вошли и оказались в кущах рая,
Давай, прижавшись, просто помолчим, а то их иногда и отбирают!
Мне снова время-поводырь листает лет минувших вехи,
Доминиканский монастырь — конец пятнадцатого века!
Там Леонардо на лесах творит венец своих жемчужин,
«Вечерю тайную Христа», его в миру прощальный ужин.
Каким добром овеян лик, взгляд отрешен и всепрощающ,
Рука художника скользит, к финалу темы приближаясь.
Но что же мастера гнетёт, модели не найдя Иуды,
Он лишь за всё себя клянёт, спеша в трущобы на этюды.
И вот находит образ Зла: он молод, пьян и так порочен,
От светлых помыслов зола, от…
Весна в тот год пришла до срока, снег, разметав, умыв дождём,
И воробьи у водостока, галдя, делили водоём!
Скворцы из Африки примчались и, подражая вся и всем,
На ветках яблони качались и воспевали белый плен!
Гудели пчёлы упоенно, мир погрузился в благодать,
Поры калечащей, военной, уже следов не увидать.
Вдруг среди этого триумфа, Слепой, и шляпа возле ног,
Лицо застывшее припухло и шелест губ: «Спаси, сынок!»
Прохожий деньги в шляпу кинул, в ней было несколько монет,
Присев, табло к себе…
Я сегодня до зари встану,
Буду памяти пахать поле,
Не сумею, обращусь к танакану,
Но безумию прийти не позволю.
Просто к осени устали нейроны,
Значит, кризис и по ним прогулялся,
Я, считая в револьвере патроны,
От погони на бросок оторвался.
Потерялся, в трёх соснах заблудился,
Ни события не вспомню, ни место,
Кто-то рядом за стеной матерился,
Опрокинув мимо рта граммов двести.
В пустыне, зноем опалённой, самовлюбленный жил Верблюд,
Культурой явно обделённый, из тех, которые плюют.
На всё вокруг, на что попало, презрев законы и мораль,
Всегда посланье долетало, хоть вверх плевал, хоть метил вдаль.
За что ни разу не был битым, легко безгласных оскорблять,
Являясь самым именитым, между барханами гулять.
Раз под засохшим саксаулом решил вздремнуть песков варяг,
Почти сознание заснуло, вдруг с ветки свесился Червяк.
Верблюд прицелился и плюнул, но к огорченью не попал,…
Когда не в силах врач помочь, тоска затягивает петлю,
И солнца нет, сплошная ночь, злой птицей бьется над постелью!
У ней стеклянные глаза, кровавый клюв её пугающ,
От боли спрятаться нельзя, лишь промедол на миг товарищ!
Когда остались позади Светилы, Клиники, моленья,
Бог этой встречей наградил и в жизнь вернул из заточенья!
Такой надеждою согрев, работу показал Маэстро,
Что муж, программу досмотрев, буквально выпрыгнул из кресла!
Он всё, что можно, предпринял, в Москву помчавшись в час ра…
Один моряк, оставшийся в живых,
Узнал, что остров сей необитаем,
Молил Христа: «Спаси меня, спаси!»,
Но Бог казалось был недосягаем.
Смотрел на море до слезы из глаз,
Потом кричал до хрипоты опасной,
Но кто услышит в бурю этот глас,
И понял, что усилия напрасны.
Тогда, чтобы укрыться от ветров,
Он хижину из досок корабельных,
Построил и надеялся, что кров,
Спасёт его от напастей смертельных.
Я знаю, к чему эти все перемены! Стране захотелось севрюжины с хреном!
И эхо в ответ повторяет с рефреном, свои поздравленья оставшимся с хреном!
Как много рядом умных мыслей, одна из них: «Мы здесь проездом…»
Прогонит сон, как гулкий выстрел, экспресс, летящий в день чудесный!
Он тех берёт, чьи сроки вышли, без их богатств, чинов, регалий,
Кого в заоблачные выси к себе Архангелы призвали.
Им на плацу в лучах софитов, стоять, потеть и ждать вердикта,
Кто жил в борделях Афродиты и тем, кто пал на поле битвы.
Кто воровал и бедокурил, дорога вниз по серпантину,
Полёт в объятья злобных фурий и мерзкий хохот арлекино.
Кто отдавал, творил, лелеял, для тех сады и водопады,
Для них тенистые аллеи, где милый друг под руку рядом.
«Пиши обиды на песке и благодарности на камне…»
Четвёртые сутки слепящего зноя, рискуя и зная, чего это ради,
Но виделось им измеренье иное, зелёные рощи и водные глади!
Депешу два друга везли сквозь пустыню, да утром сегодня их лошади пали,
Кровь била в виски, как игрок в тамбурины, добраться до штаба удастся едва ли!
Воды оставалось на два перехода, язык, как наждак, ранил губы сухие,
С трудом дотянули до солнца захода, лежали, хрипели совсем никакие!
Один из друзей, погибающий вот уж, вце…
За окнами сентябрь в цыганской бричке, не просто звал, отчаянно манил,
К Петрову прицепилась историчка: «Скажи, Василий, кто взял Измаил?»
Испуган шкет вопросом этим странным, он доставал рогатку из штанов:
«Откуда всё узнала Марь Иванна? Не брал я точно, может Иванов?»
А тот листом осины багровея, пообещал его не трогать впредь!
«Как хорошо, не греют батареи! Ведь можно просто от стыда сгореть!»!
«Ну, знайте, я задам ленивцам перцу!», но завуч поразил, как Страшный Суд!
«Не принимайте, Маша, близко к сердцу! Ну, поиграют дети, отдадут!»
«Ах, безобразье!» — восклицал директор, — «Волнуетесь, что измаил помнут?
Да, в голове детей гуляет ветер, а в 5-м. Б, ну, точно не вернут!»
Жил да был человечек бумажный
В королевстве мальчишеских грёз,
Он мечтал быть пожарным отважным,
А совсем не богатым, как Крёз.
Но родители юноше пели:
Ты опять с головой не владу,
В бухгалтерии мы преуспели,
Так написано нам на роду!
Можно также работать в архиве,
Твоя тётка — Бумажная Пыль,
Говорит — нет удела счастливей,
Снова с Ветром пуститься в кадриль!
Ущелья на краю Орёл и Тигр, поспорили о дальности полёта,
Тигр был любитель вин, азартных игр, Орёл — большой ценитель антрекота.
Кто разобьётся, края не достав, тот потеряет перья или шкуру
И победитель, всё внизу собрав, жене вручит победы увертюру!
Вниз рухнул Тигр, не рассчитав прыжка, Орёл вернулся в шкуру облачённый,
Орлица в глаз, ударив чужака, убила мужа клювом золочёным!
Мораль: Бредя домой в хмелю, в полночный час,
Не ждите поцелуев и идиллий,
Дай Бог, чтоб жены узнавали нас,
В каком бы виде мы не приходили!
Пока история молчит, кто был тот самый император,
Поднявший живопись на щит, искусства высшего куратор.
Фламандской тайны, сняв покров, знаток эпохи Ренессанса,
Полотна лучших мастеров, он привозил из дальних странствий.
Но вот у нации Отца, была одна мечта благая,
Чтобы со стен его дворца снега сверкали Гималаев!
Художник редкий, Мастер дзен сказал: «Труды займут три года,
Чтобы попасть сюжета в плен, должна господствовать природа!»
«Мне гор восторг не передать, в их красоте не растворившис…
100. Сто грамм — приятное тепло, оптимистический настрой,
В душе внезапно рассвело, и тело просит по второй!
200. А вот и доза двести грамм, вас просто пучит от любви,
И комплименты в адрес дам летят, как в небе журавли!
300. Уже в итоге триста грамм, лишь только братья за столом,
Готов порвать гортань врагам, рванув бесстрашно напролом!
400. Потом внезапно видишь ты, поверху соточку пустив,
Вокруг прохвосты и скоты, один отстой и негатив!
500. Пятьсот и ты, почти что Кант, философ, даже пра…
Беру французские духи, последний вздох «О ревуар!»
Вы восхитительно тихи, такой Вас видел Ренуар!
Прошел спектакль, пустеют ложи, и смолкли крики «Браво! Бис!»
Вы, славу вновь игрой умножа, к его твореньям добрались!
И, чуть расслабившись на кресле, раскрепостили его кисть,
Для красок солнечных воскресли, «А ну, маэстро, соберись!»
Перенеси очарованье, её сиянье синих глаз,
Чтоб через сотни лет сознанье, терял какой-нибудь из нас!
И стало полотно бессмертным, вновь чудо в цвете сотвори,
Чтобы спустилась к нам с мольберта, живая Жанна Самари!
Михаил ПалецкийОстановка действительно бывает сильнее движения. В горах и в слове — это один и тот же жест.
Михаил ПалецкийОграниченность не делает человека ни мудрым, ни глупым. Она просто напоминает, что мир всегда шире л...
Magistika"Красота требует жертв". :)
Поэтому пусть жертвуют, кто хочет.
Михаил ПалецкийМоя мысль не о разделении людей, а о природе восприятия. Ограниченность — не оценка, а факт человече...
Svetlana AmelinaУж лучше , чем сходить с ума 😉
Обнимаю , Юльчёнок ♥️
МираланаОднозначно, что за нами присматривают. Нам не всё дано для понимания. Человек — это не только тело,...
MagistikaЯ внезапно понял, совершенно несущественно, что говорят о человеке. Важно одно — кто это говорит....
Амалия Сирин ИсраиловаДля тех, кто страдал от той или иной ситуации в детстве, во взрослой жизни, наверное, это триггер(
Амалия Сирин ИсраиловаОх, Лилия, знали бы вы, как я прочитала слово "буёк"))))
Нadeжdaиногда, лучше витать в облаках, чем бродить по этой грешной земле..
Николай ДруговМудрость в том, чтобы сказать кратко, но понятно...
Тай НочкаНу вы же сами сказали, что с женщинами не бывает просто) Значит и женщин без интриг не бывает, прост...
Tina LЖительница Уганды по имени Мариам Набатанзи родила 44 ребенка от одного мужчины, став известной как...
#980721 Удалить авторство © Михаил Юрьевич Лермонтов 245?
#248818 Повтор публикации #71773?
#70017 Повтор публикации #30436?
#2060 Повтор публикации #1312?
#625083 Повтор публикации #478543?
#532206 Повтор публикации #448206?
#478543 Исправить текст публикации?
#476247 Исправить текст публикации?
#334714 Исправить текст публикации?
#248883 Повтор публикации #193139?
все ⮕
Поликсена 11 июля получила Серебряный жемчуг
Владимир Шереметьев 10 июля получил Белый жемчуг
Agent1 Provocateur 09 июля получила Белый жемчуг
Иридарья 07 июля получила Белый жемчуг
Борис Аникин 3 06 июля получил статус автора
Tatyana Schastye 06 июля получил(а) Черный жемчуг
Andrey Gapoian 05 июля получил(а) Красный жемчуг
Александр Юдин 4 04 июля получил Белый жемчуг
Кэтти22 04 июля получила Белый жемчуг
Agni _ sk 01 июля получила Белый жемчуг