Любовь — это самый лучший источник топлива.
Любовь даёт тебе силы жить.
Когда ты не заходишься на панике и повернутости на себе, а когда ты способен удерживать фокус на цели, на результате и к нему идти, ты становишься сильнее.
И прелесть любви в том, что она не даёт тебе сдаться.

«Мне нужны умные люди. И умным людям очень нужен я. Хотя бы просто чтобы им было чуть-чуть спокойнее, что нет, они не так потеряны в этом океане Идиократии.»

Не абсурдно ли это — так кастрировать желания?
Угадывать, что правильно хотеть вместе того, чтобы научиться слышать себя.

Чтобы знать, что же тебе на самом деле хочется, нужно иметь смелость хотеть и иметь сердце, которым чувствуешь мир.
Уязвимое сердце, живое.

Франц Вертфоллен «Наталье. Из Колумбии. С любовью»

Каждый человек, который будет по-настоящему лепить что-то из мира, всегда в начале сталкивается с осознанием своей недостаточности.

Франц Вертфоллен «Вакцина от Идиократии»

«Апокалипсисы» в жизнях людей случаются крайне редко. Так редко, что практически никогда. Каждую тяжелую ситуацию в своей жизни люди строят сами себе годами — своими тупыми выборами. Ни одна тяжелая ситуация не падает с неба.

Верность даёт тебе невероятные силы. Когда у тебя есть, ради чего жить, есть, ради чего умирать, то у тебя невероятно больше сил жить.

«Франц Вольфганг,
докажите мне уравнени…
вы где?»

«Простите, герр Хофманн».

«Что происходит у вас в голове
опять?»

«Я теоретически замерял шершавость
улыбок
обсидиановых
крохотных жриц
из чилийских
… показать весь текст …

BELLE: Вы очень странный молодой человек.
ФРАНЦ: Я — странен, вы — прекрасны, что еще нужно для счастья?

ЖОСЕЛИН: Простите, я, наверное, не расслышала имя.
ФРАНЦ: Франц.
ЖОСЕЛИН: Очень приятно. Это Саша, русское сокращение от Александра.
Русское сокращение вымученно улыбнулось.

Интересно они друг друга дополняют: в Герберте все приглушено — голос, манеры, красота, глаза одни ярки. С Францем рядом, подчас даже с молчащим, стоять сложно — жжет. Всё ослепительно слишком — красота, ум, память, воля, глаза только серы, как хирургический скальпель. Герберт отрешен, но с ним мягко, Франц улыбчив, а от ужаса цепенеешь.

Герберт к тебе обращается, чувствуешь себя человеком, которому очень хочется попасть «в круг», в избранные, очень надо тебе улыбнуть Герберта. Франц смотрит, не говорит даже, фотографии твои просматривает, ни тени эмоции на лице, а чувствуешь себя тлей. Так страшно делается
разочаровать, и уверен почему-то, что разочаруешь. Как можешь ты для него быть достаточно хорош? Никак. Точно разочаруешь.