Обитель женщины — сердечность и покой,
Она живёт душой и озареньем…
В ней ручейки любви становятся рекой,
Её слова наполнены смиреньем…
Так проницателен бывает её взгляд,
Как будто в сердце входит осторожно…
Её советы обнадежат, окрылят,
Что, безусловно, всё ещё возможно…
Призванье женщины в любви и чистоте:
Её глаза, наполненные светом,
Чудесным образом прогонят с сердца тень…
Благословеньем Господа согрета
Её душа… Как в океане жгучих слёз,
О цветах ли думать в небе грозном,
Когда воздух порохом набит?
Иль о море, что во мгле морозной
Черной глубиной меня страшит?
Злобно лают в десять ртов зенитки,
Самолет в лучах. Ну как тут быть?
Жизнь, как говорят, висит на нитке…
Вот тогда чертовски жажду жить!
Вот тогда, до боли стиснув зубы,
Вырываясь из кольца огня,
Закусив от ярой злости губы,
Я шепчу упорно про себя:
В смысле мастерства эти стихи, вероятно, не выдержат критики. Но главная мысль и настроение переданы, по-моему, точно. Бороться! Без такого настроения летать на войне нельзя: собьют в два счета.
Самое страшное в опасных ситуациях — поддаться страху. Это не просто игра слов, а истина, проверенная на большом личном опыте. Наталья Меклин.
Высоко над лесом в дымке облаков притаилось солнышко тихо и без слов.
Пробивают лучики тучки шаловливые, весело летят, по макушкам сосенок улыбкою скользят.
Жизнь счастливая проста,
Радостна, неприхотлива,
Свет найдёт внутри цветка,
Что растёт несуетливо,
Обнаружит целый Мир
В очень маленькой росинке,
Ей любой листочек мил,
В Радость каждая былинка.
От добра добра не ждёт,
Выгоды себе не ищет,
Васильков в полях не рвёт,
Красотой живою дышит.
Счастью некогда судить,
Кто плохой, а кто хороший.
Был странный год, искрилась высь,
Сходилось все, и мы сошлись…
Год совпадений и удач,
Чудес, высоких передач,
Воздух был сладок и горяч,
Сердце в груди пускалась вскачь
И пело… Трепетный огонь,
Душа как вспышка — только тронь,
Твой поцелуй — свободы вкус,
Первая боль разбитых чувств…
Словно прогулка в детский сон,
Полёты в космос, унисон,
И как похмелье — едкий свет:
Не быть вдвоём на много лет,
Давно уж не горит на воре шапка.
От стыда не заливаются румянцем.
Научились насмерть стоять в схватке.
Совесть, иже покаяние под глянцем.
Не следует за человеком «извините».
Прощения просить совсем не модно.
Дверь открыть со словом «проходите».
Позабыли, — не согласны? — Как угодно.
Вот-вот и, кажется, что канут в лету.
Нормы, правила, все своды с этикетом.
Человечность, не заложив в жизни смету.
Времена бегут и рушат всё при этом.