нам ли быть в печали
няня наливай
фиг с ней с этой кружкой
из горла давай

Дни так похожи на скомканный саундтрек, злое похмелье с избытком адреналина.
Крылья ломаю, меняя теченья рек. Пью твою кровь, разбавляя валокордином.
Близко знакома с оттенками пустоты, красками паники, вкусом ночных сомнений.
Разум бьет в темя: «Давай, разведи мосты!» Я же опять под тобой развожу колени…
Воздух дрожит, забивая горло песком. Время стекает из шепота в скрип пружинный.
Падаем в пропасть и долго лежим ничком, в коконе пульса и выдохов мешанине.
Мрачные будни дрожат в ветрах перемен — нам не до них. Мы врачуем на ринге диванном
Души друг друга, впиваясь в сплетение вен яркими вспышками в кружеве самообмана.
Ты как опасный и призрачный Амстердам: кайф одуряющий, небо в татуировках…
Мой неприкаянный бред, вязких снов бедлам, черт в табакерке с обманчивой маскировкой.

Ты так уверенно держишь мой жизненный крен, крепкой лапищей сметая тоску и преграды.
Бог взял с лихвой, но тебя мне оставил взамен, хмурое счастье с щетиной в следах от помады.

не сердись любимый
в клубе был стриптиз
я разделась на спор
а потом на бис

У нее — тонкий чувственный рот, в рукаве — рок-н-ролл. Пыльный город спускается вечером в низкий бас. Это лето — язычество, в жилах вскипает кровь, разномастными языками наполнен бар. Выбирай себе верные путь, города и пульс, чей-то хрупкий запястный звон на лету лови. Тонкий рот ее сипло поет, что пропал ты — пусть, ведь любая из песен, конечно же, о любви. Вечер сед, словно в дыме сигарном идет ко дну, пальцы входят под струны, под сердце и до нутра. Это лето — вдыхать с тобой общую тишину, опускаясь на простынь в четыре часа утра.

Терпкий голос поет — словно в чьем-то бокале лед, оплавляясь губами, ласкает стеклянный край. Это лето я угадаю с двух первых нот.

Делай громче меня.
Прикасайся ко мне.
Играй.

Не бойтесь зависти кричащей, а бойтесь зависти молчащей!

Не хочу словами. Слова, как черт,
искушают силой опасных чар.
Я хочу уткнуться в его плечо,
и молчать.

Сбегает по лесу колдунья босая,
В образе зверя, с душой человечьей.
Охота её догоняет лихая,
Ей люди хотят наставить увечий.

Она же то птицей, то просто волчицей,
И как же убийц в свой чертог пустил лес?
Он думал, им надо напиться водицей,
Но им нужен зверь, не уйдут они без.

И загнана в угол, рыча от бессилья,
Ну всё, забирай её душу, Господь.
Она для полёта расправила крылья,
Но мгновенно стрела прорезала плоть!
… показать весь текст …

Теряется вера в лучшее, душа заплаканная и бессильна, хлопоты из-за которых не замечаешь, ни солнца, ни радости. И вдруг… ты встречаешь людей -солнышек.От них исходит свет, тепло, любовь. И ты наполняешься… даже на расстоянии. Душа начинает чувствовать и слышать другую душу. Становится чистая, светлая, радостная и нежная. Тепло греет и передается от сердца к сердцу. И ты всей душой и сердцем желаешь «Живи моя родная душа и будь рядом!»

Мужчина всегда будет таким, каким его хочет видеть женщина. Интересным — так интересным. Смелым — так смелым. Тряпкой — так тряпкой. И ничего тут не поделаешь. Одна лишь надежда на переменчивость женского характера и настроения. Недаром в народе говорят, что от ненависти до любви один шаг…

Хоть порвись на клочья, хоть наизнанку вывернись —
Не спасти, да что там, просто не удержать.
У неё в глазах живёт золотая искренность,
Что куда больнее выстрела и ножа.

У её кошмаров — запах вина и жалости,
У бессонниц — привкус мёда и молока.
Будешь плакать? пить коньяк? умолять? — Пожалуйста.
Только лучше молча выпей ещё бокал.

Безысходность дышит яблоком — до оскомины,
Голубые луны светятся горячо.
Ей судьба давно отмерена и присвоена
Инвентарной биркой-лилией на плечо.
… показать весь текст …