Елена Соколова Валерьевна

Кода тебе улыбка губы тронет,
Меня охватит голосами птиц;
На сыроватом от дождя балконе
Сияние пойдет от половиц.
Пойдут стихи. За стеклами окошек
Раскроется сияющий закат;
И выплеснутся книги из обложек,
И выйдет в сад страница и строка.
Раздвинутся пропорции и стены,
И я увижу, что препятствий нет,
Концепции построятся в системы,
И заживут движением планет.
И обернется шорохом зеленым,
Просторной влагой обернется лес.
… показать весь текст …

Я проснулся на скамейке.
Я сидел в бесшумном парке
и никак не мог припомнить,
где заснул я и когда,
было утро воскресенья,
и ещё не встало солнце,
и в прудах стояла смирно
неглубокая вода.

Позабытая тревога
осторожно повернулась
где-то слева, возле сердца.
Я сидел не шевелясь.
Я напряг глаза и память,
… показать весь текст …

В трудные времена наивность- это самое драгоценное сокровище, это волшебный плащ, скрывающий те опасности, на которые умник прямо наскакивает, как загипнотизированный.

Русский бог

Нужно ль вам истолкованье,
Что такое русский бог?
Вот его вам начертанье,
Сколько я заметить мог.

Бог метелей, бог ухабов,
Бог мучительных дорог,
Станций — тараканьих штабов,
Вот он, вот он русский бог.

Бог голодных, бог холодных,
Нищих вдоль и поперёк,
… показать весь текст …

Если в пятом часу утра,
Когда спать всем давно пора,
Свет в чужом окне пробивается —
Значит там не то, что у всех,
Значит слезы там или смех,
Иль страдают, иль наслаждаются.
Скажешь только: что мне до них,
До объятий и бед чужих!
И уйдешь своею дорогою
Неприкаянным недотрогою.
А ведь может быть суждено
И тебе такое окно,
Да к тому же (ведь все случается!)
То как раз, за которым маются.

Каков он, человек? Не все ль равно!
Попробуй это терпкое вино
И ты услышишь, что оно иное,
Что есть в нем благодатного настоя
Еще почти неслышный аромат …
Никто собою в мире не богат,
Но нам дается древняя услада
Услышать Сад еще вдали от Сада.

«…Не бойся синей качки этой вечной,

Не говори — не тронь меня, не тронь, —

Когда тебя Господь, как старый жемчуг,

Из левой катит в правую ладонь».

У вас Нева,
У нас Москва.
У вас Княжнин,
У нас Ильин.
У вас Хвостов,
У нас Шатров.
У вас плутам,
У вас глупцам,
Больным…
Дурным стихам
И счету нет.
Боюсь, и здесь
Не лучше смесь:
Здесь вор в звезде,
… показать весь текст …

Как в парнике здесь сыро и тепло,
И душно пахнут новые листочки,
И солнце кажется туманной точкой
Сквозь желтое и пыльное стекло.
Прижалась к липе вековой скворешня,
А вот скворца не видно и не жду,
Все изменилось в нынешнем году
И я как будто сделалась нездешней.
Дорогу в парк у сторожа спросила,
Потом дороги вовсе не нашла —
Ущербная любовь след замела,
Непутеводно сердце, что остыло.

Весна 1918 г.

«Там где я, там и театр. Я так жил и так и живу, иногда сомневаясь, но веря в свою профессию. Я рад, что мы чего-то достигли, какого-то света. Заняли позицию чистоты, откровенности, выгоняя пошлость, бескультурье из нашей театральной жизни.
Мы не имеем права лгать, прикидываться, быть не настоящими. Надо быть верными, открытыми и ни в коем случае не грешить. Это же наша профессия — быть честными, не лгать. Теперь мы живем в таком сложном мире, где обман и ложь стала нормой жизни. Как Гоголь говорил в „Ревизоре“ — „О чем говорить, если не соврать?“. Так вот, соврать стало нормой, а для театра — это беда. Это единственная инстанция, где мы должны этого не допускать.»