Елена Соколова Валерьевна

«Я убежден, что придет время, когда люди будут чаще бродить по лесам и полям не с ружьем, а с камерой фотографа за плечами, и не затем, чтобы подшибить несчастную пичужку и лишь мимоходом, урывками полюбоваться на природу, а затем именно, чтобы любоваться природой и при случае унести с собой возможно художественное ее воспроизведение».

Раму раскрыв, с подоконника, в фартуке,
тыльной ладонью лаская стекло,
моешь окно — как играют на арфе.
Чисто от музыки и светло.

1975

Утро человека начинается бурной физиологией. Человек гадит, мочится, издает звуки, харкает и кашляет, чистит протухшую табачищем пасть, вымывает гной из глаз и серу из ушей, жрет, рыгает, жадно пьет и остервенело курит. Насколько опрятнее пробуждение собаки.

Земная мантия,
целую твой подол,
люблю я антигоры, антискладки,
антиморя, которыми не шел,
антиполя, где не видал посадки.

Ученый, друг,
давай антидержись,
ведь вместе нам держать антиэкзамен,
когда в земле, наверно,
антижизнь глядит на нас, смеясь,
антиглазами…

Зачем ты так суров и так угрюм?!
… показать весь текст …

Строитель, ты строишь воздушный замок,
Тревожишь небо возможным успехом.
А на тебя из убежищ-ямок
Карлики смотрят со страхом и смехом.
Ждут часа великого сокрушенья,
Когда твои мысли будут разбиты.
А ты все новые ищешь решенья,
Все новые тащишь блоки и плиты!

Я в лесную часовню зашла помолиться
И неловко присела на твердой скамье.
В голых буках звенели весенние птицы,
Бились хрупкие льдинки в холодном ручье…

Я сказать ничего не сумела Мадонне,
Подошла — и забыла святые слова, —
Но подснежник, что вянул на теплой ладони,
Положила у гипсовых ног в кружева, —

Весь зеленый и белый, с оранжевым глазом,
Удивленно расцветший над черным ручьем.
Пусть заменит он Ей своим светлым рассказом
Неумелую повесть о счастье моем.

На отшибе средней полосы
В мастер-классе музыкальной школы
Бабочка (одна) и две осы
Слушали аккорды и глаголы,

Залетевши в низкое окно
С улицы, где заросли рябины,
Прямо в ноты дедушки Гуно
И в стихи страдалицы Марины:

Слишком сладко, слишком горячо!
И, почуя в воздухе химеры,
Бабочка уселась на плечо
Пианиста, юного без меры.
… показать весь текст …

Какие бури сотрясают
Планету нашу, отчий дом!
Какие тучи нависают,
Грозя нам огненным перстом!
Все, все живое — до былинки —
Тревогой смутной обожгло.
Схлестнулись в смертном поединке
Добро и Зло, Добро и Зло.
И в стороне стоять рисково
У полыхающей межи.
И веет бездной от раскола
Родной земли, родной души…

Когда потопом станет наводненье,
А после волны прекратят броски,
Тогда под рыхлым слоем поколенья
Начнут гудеть и множиться ростки,
И зазвенят над почвою глухою.
И первый хлеб восславит на столе
Того, кто за огромною сохою
Пойдет все дальше, дальше по земле…
Мир оживет от праздничного гула,
Гирлянды с каждых свесятся ворот.
И кто-то крикнет: «Погоди, Микула!»,
Но ратай головы не повернет.

Утренний свет низвергая с ветвей,
Солнце взошло над зеленой грядою.
Только паук дремлет черной звездою
В центре жестокой системы своей.
Странной системы, в которой лучи
Жизнь не дают, а ее отнимают,
И где поэтому не понимают
Радости дня и хотят жить в ночи.
Стынут в орбитах сухие тела…
В этой системе нет даже вращенья.
Замысел чей здесь нашел воплощенье?
Если б природа ответить могла…