Я-Лилит

-Я жадная, и я хочу провести с вами больше времени. Можно мне дойти с вами до вашего отеля?
Эта смелая фраза, мужская, поразила его; но в устах этой женщины всё казалось верным, искренним — именно так люди должны говорить и жить. Если женщине нравится общество мужчины, то почему бы ей не взять его за руку и не предложить прогуляться с ней?
Но какая бы женщина из тех, кого он знал, смогла бы произнести эти слова?
Эта была женщина другого сорта.
Эта женщина была свободна!

Мужчины обвиняют женщин в алогичности, но что есть ни отсутствие логики как — привычка некоторых мужчин заменять одну женщину на другую, утверждая при этом, что «Все женщины одинаковы!»

Всякую мысль (истину) следует хорошенько прощупать, если требуется — проверить, приложить к другим, отмерить и отсечь всё лишнее (эмоциональное) и только потом выдать.

Всё, что доставляет наслаждение — вкусно, вкусное же — не всё сладко.

Между мечтой и реальностью должна быть золотая середина… понять ты сможешь лишь тогда, когда услышишь сердца стук…

Между двумя влюбленными всегда существуют «свои» жесты, «свои» слова — знаки, не представляющие особой ценности для других людей, но так много значащие для них … двоих.
Очень личное. Слишком интимное.
Вот почему личное не должно стать «общим».
«Помнишь, у Хемингуэя в „Прощай оружие“ Кэтрин перед смертью просила Фредерика не говорить „наши слова“ другим женщинам? Это важно! Это очень важно — не говорить другим „наших слов“. Надеюсь, ты это понимаешь». (из письма Артура к Мэрилин Монро)

Если ваш партнёр склоняет вас к риммингу, знайте — это не извращение, извращение — анализировать… каждый шаг и склонять к выяснению отношений.

Благонравное поведение не имеет вкуса — как вода, но позволяет утолить «влагу» жаждущему.

Искренность, имеющая импульсную природу, всегда есть противоположность рассудительности. А значит, её влияние может препятствовать взаимопониманию, нанося чаще разрушающий эффект, нежели созидающий.
Иную правду лучше придержать в себе.

Когда все шесть рецепторов помнят о том, что было — кожа помнит прикосновения, а тело — боль; это и есть моя пилюля успокоения…