В душе я верю, царство божие не липа,
явился Гетман нам божественным послом,
он вышел к пастве, в кулаке зажата кипа,
сказал сакрально: «Православные шалом».

Он нам принес с законами скрижали,
в порыве праведном их даже подписал,
и ликовал народ, развалины лежали,
не зря же он от тирании нас спасал.

Наш Моисей искал у бога встречи,
от благодати той остался перегар,
«Христос акбар» свои закончил речи,
а мы ему в ответ: «Воистину акбар».

За каждую боль, что принесла нам женщина, отвечаем мы.
Ибо это мы, мужчины, сделали этот мир таким.

мой диагноз по сути мало кому известен —
самым близким и, может, книжному магазину:
слишком много людей, с которыми интересно,
слишком мало, с которыми, в принципе, выносимо.

Бывают мысли — право, лучше пулю!
Их гонишь — возвращаются назло.
Вам не бывало холодно в июле?
Вам несказанно, сударь, повезло.

мне хочется не делать н и ч е г о —
ни есть, ни пить, ни выпадать из комы,
ни видеть незнакомых и знакомых.
мне хочется не оставлять долгов,

пустых обид, вина, войны, вины,
следов борьбы, оценочных суждений.
мне хочется быть линией без тени,
без лирики, без слова, без беды,

сочащейся в раздробленный проем,
нарочно приспособленный для света.
не хочется ни дома, ни планеты.
прошу тебя, пожалуйста, уйдём.

когда больно настолько, что небо сокрыто под гарью,
когда боль безразмерна — ладони не хватит накрыть,
только в этот момент
я отчетливо понимаю,
как мне хочется выжить и как мне не хочется жить.

я открываю глаза и вижу, как мир хрипит со шнурком на шее.
и старость ближе, и вечность ближе, а я, привычная рыть траншеи,
привыкну скоро копать могилы, швырять цветы, хоронить надежды.
нас в школе многому не учили — какую нужно носить одежду,

как рано следует просыпаться, как швейной ниткой заштопать рану,
как не заплакать, кусая пальцы, как воплощать, а не строить планы.

вот я — учебник в смешной обложке, ходячий сгусток ненужных мыслей,
теперь я знаю, как мало можно, как много нужно. во мне нет смысла

и нет особенных дарований. я след, оставленный на бетоне.
я хаос клеток, эмоций, знаний. я зверь, прибывший на место бойни.
… показать весь текст …

***
В старинном парке корпуса больницы,
кирпичные простые корпуса…
Как жаль, что не учился я молиться,
и горько, что не верю в чудеса.

А за окном моей палаты осень,
листве почившей скоро быть в снегу.
Я весь в разброде, не сосредоточен,
принять несправедливость не могу.

Что мне теперь до участи народа,
куда пойдет и чем закончит век?
Как умирает праведно природа,
… показать весь текст …

Затихли грозные раскаты,
Свершилось мира торжество…
К вдове погибшего комбата
Заехал верный друг его.

Сошел на станции, и пеший
Прошел он верст примерно пять.
Не для того, чтобы утешить, —
Чтоб вместе с ней погоревать.

Он на крыльце поставил вещи
И постучал в косяк окна.
Он не знаком был с нею прежде,
Лишь знал — красавица она.
… показать весь текст …

Это было давно. Мы расстались тогда.
А назавтра по старой аллее
Я, забывшись, пришел машинально туда,
Где обычно встречались мы с нею.

И опомнился лишь под лучом фонаря
Возле дома ее, перед входом…
Так — случается — в первые дни января
Письма
прошлым датируют годом.