Человек может стать тебе близок за три дня.
А тот, кто живет рядом с тобой годами,
может так и не узнать, какой твой любимый цвет.

Крыс надо уничтожать, а не затевать с ними грызню.

Я, например, очень люблю, когда в воскресенье идет дождь. Как-то больше чувствуешь уют.

Я думаю, нас подарили друг другу, и в самое подходящее время.
Мы до боли заждались друг друга. У нас было слишком много прошлого и совершенно никакого будущего

Вторая ночь опасна, еще нет прелести привычки и уже нет прелести новизны

— Вы улыбаетесь, — сказал он, — И вы так спокойны? Почему вы не кричите?
— Я кричу, — возразил Гребер, — только вы не слышите.

Счастье начинается тобой и тобой же кончится. Это же так просто. Любовь — это когда хочешь с кем-то состариться.

— Понять-то я пойму! Но простить — это для меня слишком тяжелая задача. Я лучше забуду.

Труднее всего бороться с самим собой, ведь силы-то равны…

— Но ты не должна меня ждать. Никогда. Очень страшно ждать чего-то.
Она покачала головой:
— Этого ты не понимаешь, Робби. Страшно, когда нечего ждать.

Старая притча о стаде моржей: сотнями лежали они на берегу, пришел охотник и стал одного за другим приканчивать дубинкой. Объединившись, они могли бы легко раздавить его — но они лежали, смотрели, как он, убивая, подходит все ближе, и не трогались с места: ведь убивал-то он всего-навсего соседей — одного за другим.

…нет. Мы не умираем. Умирает время. Проклятое время. Оно умирает непрерывно. А мы живем. Когда ты просыпаешься, на дворе весна, когда засыпаешь — осень, а между ними тысячу раз мелькают зима и лето, и, если мы любим друг друга, мы вечны и бессмертны, как биение сердца, или дождь, или ветер, — это очень много.

Ничего нельзя знать наперед. Смертельно больной человек может пережить здорового. Жизнь – очень странная штука.

Когда ещё хочется жить, то это значит, что есть у тебя что-то любимое. Так, конечно, тяжелее, но вместе с тем и легче…

Бойся собственной фантазии: она преувеличивает, преуменьшает и искажает.

Страсть не считается с правилами игры. Она-то, уж во всяком случае, свободна от нерешительности и самолюбия; от благородства, нравов, предрассудков, ханжества, приличий; от лицемерия и мудрствований; от страха за свой карман и за положение в мире здешнем и загробном.
Недаром, старинные художники изображали ее в виде стрелы или ветра! Не будь она такой же бурной и молниеносной, — Земля давно бы уже носилась в пространстве опустошения. Она бы была свободна для сдачи в наем.

Я попросил Её рассказать мне о радости, а Она просто улыбнулась мне…
я попросил Её рассказать мне о Любви, а Она просто обняла меня…
я попросил Её рассказать мне о счастье, а Она просто рассмеялась…
я попросил Её рассказать мне о Боге, а Она просто закрыла мне глаза ладонями…
я попросил Её рассказать мне, где живут Радость, Счастье, Любовь и Бог, а Она просто протянула мне зеркало…
я попросил Её рассказать мне в чём смысл жизни,
и тогда Она просто исчезла…
и тогда я снова попросил Её рассказать мне о Любви…

— Вы, случайно, не русская?
— Нет. А почему вы спрашиваете?
— Да потому, что некоторые русские дамы умеют возводить стройные логические построения, основываясь на ложных посылках и ложных умозаключениях, а потом предъявлять претензии к другим. Очень привлекательная, очень женственная и очень опасная черта.

Утешает только самое простое. Вода, дыхание, вечерний дождь. Только тот, кто одинок, понимает это.

Что может дать один человек другому, кроме капли тепла? И что может быть больше этого?