Николай Гольбрайх

Утробы тьма — начало жизни,
Весь путь — со светом кавардак.
А уж когда подходит к тризне,
На горизонте снова — мрак.

Не стоит примерять всё на себя,
Бездумно и без всякого разбора.
Потом страдать — под шапкою скребя,
От бестолковой ругани и спора.

Коль жмёт сапог — то надо что-то делать,
А не пытаться беспрерывно бегать.
А после злобно упрекать весь мир,
За то — что время спущено в сортир.

Страшны — назойливые люди,
В упёртости их нету злей.
Возникнут как прибор на блюде,
И долбят тупостью своей.

Искусанные локти,
Да вырваны чубы.
Нет ни души, ни плоти,
Лишь в кровь разбиты лбы.

Господа — не пишите херни,
И простите меня — дамы тоже.
Разведите пожарче огни,
Да сожгите всю хрень неотложно.

Душа, завёрнутая в тело,
Не так вольна — как без него.
Но всё ж всегда дерзает смело,
Хотя — смотря как у кого.

Набежала тучей скука,
Время стало как смола.
И хандра словно гадюка,
Выползает из угла.

Все причины для печали,
Собрались в один челнок.
Да остались на причале,
Где Душе отмерен срок.

Ну, а в ней — такая горечь,
Что скопилась от проблем.
Жутко-едкая как щёлочь,
И не вытравить ничем.
… показать весь текст …

Закат мерцает затухающим костром,
Простор морской покрыт неровной рябью.
Жара уходит вместе с августовским днём,
Оставив тропку между сном и явью.

Песчаный пляж теряет лоск свой на глазах,
Тускнеет шик — что ослеплял всех златом.
Стыдливо прячется он в мелких бурунах,
Пустея с видом — в чём-то виноватым.

Шуршит лениво и безрадостно прибой,
За шумный день устав делиться влагой.
И даже цвет его зелёно-голубой,
Теперь сравнится только с мутной брагой.
… показать весь текст …

Одураченный мир,
Заплутавшие люди.
Все устои в сортир,
Ведь дурак — неподсуден.

Очерствели сердца,
В душах мрак и болото.
В грош не ставят жнеца,
Вознося идиота.

Всюду дует пурга,
Из словесных ошмётков.
Возвышая блага,
Те — что вырваны глоткой.
… показать весь текст …