Если «картина» Малевича «Черный квадрат» — символ изобразительного искусства, то одиночная камера в тюрьме — символ истинной свободы!

Про баб резиновых он пишет
любовью, страстью он болел
И все при нем, и всем он вышел
И в конкурсе он красоты не пролетел
Спец по фенам дядя, мощность все дела
Импотентом стал он жить чтоб для себя.
Бабы дорогие он нам говорил
А при этом долго он на фен копил.
Так развеселил, нету больше сил.

Часто, тишина-невидимка, будит мысль,
силой невероятностью звуков…

Самое счастливое детство там, где любящие родители.

Кленовый лист
коснулся стекла…
и заплакал дождь

Твоих ладоней бы коснуться,
хотя б нечаянно, на миг!
В объятья мыслью встрепенуться,
поверив в сочиненный миф!

К губам твоим припасть до боли,
испив весь яд любовных мук!
И потеряться в тех объятьях,
не размыкая милых рук!

Осень и Карелия — это просто чудо!
Это гладь озёрная словно ниоткуда,
Золотые грёзы тонко душу лечат,
Тихие берёзы засветили свечи,
И повеселели вдруг в ореоле этом
Ели треугольные, не меняя цвета.
Быстрая речушка через камни рвётся,
Будет так стараться — своего добьётся.
Доберётся, выдюжив, до озёрной глади,
В ней расправит с радостью пенистые пряди.
И здесь всё такое — красота и сила
Вместе выплетают облик, сердцу милый.
Берега отвесные, каменные гряды,
Ты глядишь и думаешь — ничего не надо,
… показать весь текст …

Осень… Плюс восемь… Приходит — не спросит…
Грусти в душе натянувшийся тросик
Носим…
Снова стекло от дождя запотело,
Солнце, лишь лучик послав неумело,
Село,
Редко теплом нас уже привечает.
Ветер всё ветку тугую качает,
Мает.
Тихо листок, оторвавшись, кружится,
Что-то взаправду, а что-то и мнится,
Снится.
Летнее милое мимо проплыло,
Время осеннее всё изменило,
… показать весь текст …

Забываю в зеркало смотреть,
все за жизнь отточены движения…
что и говорить, меня уже
напрягает просто отражение…
Где улыбка? Чертики в глазах?
И мешает… кажется вуаль…
«Не жалею. Не зову. Не плачу»,
только бабье лето очень жаль.

Как-то, мудрый еврей сказал своему маленькому сыну: «Запомни сынок! Жизнь — это апельсин!»
Запомнил его сын.
Вот он стал юношей, и все это время искал ответ: «Почему жизнь — апельсин?».
Вот он возмужал, и никак не поймет отцовского навета.
Прошло время. Заболел отец, при смерти. Сын пришел попрощаться, и спрашивает: «Отец, Вы мне как-то сказали, что жизнь — это апельсин. Я пол века прожил. Сколько не думал, так и не нашел ответа. Скажите — почему?»
Посмотрел на сына старый еврей, и сказал: «Да черт его знает, я и сам не знаю».