Говорила себе, что сильна,
Говорила себе, что жестока.
Допила эту чашу до дна
И ушла… ни любви, ни порока
Говорила себе, что с тобой,
Говорила себе, что я справлюсь.
Обманула себя, что ты мой,
Обещала себе, что исправлюсь.
Говорила себе, что люблю
И тебе я в любви признавалась.
Утешала себя, что уйду,
А ночами в слезах я купалась.
Говорила, что я не как все,
Но себя убеждала я дольше.
… показать весь текст …

А ты думал — я тоже такая,
Что можно забыть меня,
И что брошусь, моля и рыдая,
Под копыта гнедого коня.

Или стану просить у знахарок
В наговорной воде корешок
И пришлю тебе странный подарок —
Мой заветный душистый платок.

Будь же проклят. Ни стоном, ни взглядом
Окаянной души не коснусь,
Но клянусь тебе ангельским садом,
Чудотворной иконой клянусь,
… показать весь текст …

Хохотала сирень, подставляя цветы поцелуям
Ветер жадно их пил, растрепав непослушную гриву
Ливень плакал взахлеб, к ветру страшно красотку ревнуя,
И забыться хотел, обнимая плакучую иву…

А сирень все цвела, все пьянела от шепота ветра
Всей листвою рвалась обнимать его голые плечи
И делила с ним страсть, и ласкала его до рассвета
Только он улетел — слишком ветреный, слишком беспечный…

— И зачем тебе он? —  у красотки все спрашивал ливень
Он тебя обманул, наигрался и нету в помине.
Разве стала т…
… показать весь текст …

Она была суровой, совсем не ласковой с виду. Не гламурной. Не приторно любезной. У неё не было на это времени. Да и желания не было. И происхождение подкачало. Простой она была.

Всю жизнь, сколько помню, она работала. Много. Очень много. Занималась всем сразу. И прежде всего — нами, оболтусами.
Кормила, как могла. Не трюфелями, не лангустами, не пармезаном с моцареллой. Кормила простым сыром, простой колбасой, завёрнутой в грубую серую обёрточную бумагу.
Учила. Совала под нос книги, запихивала…
… показать весь текст …

У Крылова есть басня о том, как в преисподней какая-то ведьма варила в котлах двух грешников. Поварив одного, она открыла крышку, тот высунулся и сделал перерыв. А другого, она всё время варила, и этот возмутился, сидя в котле, высунулся на мгновение и говорит: «Ну, чего ты меня тут держишь? Кто он такой? Он разбойник! А я мирный писатель. Почему ты мне даже перерыв не делаешь?» Ведьма говорит: «Милый мой, вот тот разбойник делал свои грязные делишки, но он умер, и с его смерти всё прекратилось, о нём уже забыли. А ты умер, оставив на земле свои гнусные книги, которые разлагают и развращают людей и по сей день, милый мой, ты волочешь свой земной Ад, который сотворил с людьми и с собой уже в Вечности

Я уж не говорю о том, что учитель должен быть талантлив. Почему-то мы считаем, что художником, музыкантом может быть человек с художественным или музыкальным дарованием, а учителем может быть всякий. Отбор людей в педагогические институты происходит совсем иначе, чем в консерваторию. Человека, лишённого слуха, в консерваторию не примут. Но это можно проверить. Специалисты проверяют. Как проверить, есть ли у человека дар быть педагогом с большой буквы, человеком, который отдаст свою душу? Это же уже совсем особое дело, это призвание. Это служение. Это, я бы сказал, почти на грани монашеского служения.. Потому что, не имея собственной семьи, они всю любовь вкладывали в обучаемых детей. Это очень понятно и имеет серьёзный смысл. Наставник передаёт частицу своей души. А то, что он передаёт ещё и информацию, — это дело вторичное. Потому что информация вся закодирована в книгах и других вещах.

Я могу вам привести такой пример. Камни, бурное стремление каких-то вулканических грязей, лавы, все это мертвенное, все это убивающее, не может там ничего жить, — и вот появляется маленький росток. Зеленый росток, крошечный цветок. Он бесконечно слаб по сравнению с этими мертвыми громадами. Бесконечно слаб, но он-то и составляет смысл всего бытия. Он живой, понимаете, он живой, он преображает все. Он один тут, и он маленький. Так и добро. Оно — как жизнь среди мертвых. Оно маленькое, оно слабое, но в нем суть и ось истории и мироздания. И самого человека. Вся эта громада зла в конце концов превратится в пыль, потому что она ничего не стоит. А добро будет заполнять весь мир.

Ах, Июнь, вы прекрасный художник
Нереально-красивых пейзажей!
В них, как будто, всё просто, и всё же…
Гениально, изысканно, важно…
Поражает игра света с тенью,
Совершенство самих композиций…
Вы кудесник, Июнь, без сомнений,
Право слово, без лишних амбиций!

Прелесть дивных рассветных пастелей
Поражает прозрачностью света,
Утончённой игрой менестрелей,
В еле слышном дыхании ветра…
А экспрессия дивных закатов
… показать весь текст …

Вагончик тронулся, проплывающий перрон остался вместе с вокзалом позади, поезд набирает скорость. Пассажиры распределили по местам свои вещи, переоделись в дорожные костюмы и чинно уселись на нижние полки в ожидании постелей. Самые разжарившиеся полезли открывать наглухо запечатанные окна.
Один за одним, успокоившиеся и пришедшие в себя после вокзальной сутолоки, они потянулись к сумкам с харчами. В вагоне запахло запечённой курочкой, сырокопчёной колбаской, огурцами, помидорами. Послышался лёгкий стук вареных яиц об столик купе, вопросы «Нет ли у вас соли?»…По вагону разносилось чавканье изголодавшихся людей.
Наступил самый приятный момент -пожрать в поезде.

Фигура… она либо есть… Либо… Не надо Есть…))