Борис Качанов 2

Банальные хамы времен Анки и Василия Ивановича Чапаева даже представить себе не могли, сколько могут наворовать их потомки. (Б.О. Качанов. М.: Маска, 2012. Рюкзак, тропа, катамаран, стр. 361)

Ответ молчанием означает. что вас послали на…

Именно в туалете человек становится самим собой. Интеллигент остается интеллигентом и если пукает, то тихонько, как бы стесняясь, хамло же пишет на стенах, мажет их дерьмом и за собой не спускает. (Б.О. Качанов. Главное правило Шелрока Хомлса. М.: Маска, стр. 325)

Начать жизнь с чистого листа можно, если очистить его искуплением и покаянием.

Отлепиться от бабы без последствий — простое мужское счастье.

Спросите нормального любого мужика, и если он не соврет, то признается, что порочные женщины привлекают не в пример сильнее пресных утех добродетельных простушек. (Б.О. Качанов. Главное правило Шелрока Хомлса. М.: Маска, 2012, стр. 427)

До грехопадения Адама львы питались травой, никто никого не убивал и мяса не ел, а как только он послушал не Бога, а Еву, так все и переменилось. Воистину, хотите изменить мир — изменитесь сами, а пуще всего не слушайте голоса жены, дабы не уподобиться Адаму. (Б.О. Качанов. Главное правило Шелрока Хомлса.М.: Маска, 2012, стр. 215)

Мимо вагона прошли дородные бабы с ломами и кувалдами. По исстари заведенному обычаю самые тяжелые работы на железной дороге выполняли женщины. На перроне ни души, кроме своры бродячих псов и баб с домкратами, ломами и прочим тяжеловесным инструментом. Жаль, что их не видели Клара Цеткин и товарищ Сухов. Вот они порадовались бы торжеству идей товарища Августа Бебеля. Самая тяжелая кувалда была у той самой Гюльчатай. На свою несчастную голову и вопреки сценарию, Абдулла удавил ее не до конца, и она выжила. Бедняжку сразу и не узнать — в ватнике, кирзовых сапогах, на голове деревенский платок, брезентовой рукавицей вытирает сопли, а на лице следы побоев и пристрастия к рюмке. (Б.О. Качаноа. М.: Маска. Карта, байда, два весла, стр. 154)

Добро приходит, чтобы помочь, пожалеть, посострадать, утешить и успокоить, причем, если вы этого хотите сами. Вдруг, ни с того ни с сего, с бухты-барахты, с кондачка, под бой барабанов и гром литавр, с трубами и знаменами, с многотомными лжеучениями и клятвенными заверениями, ничего доброго прийти не может. Только зло ломится нагло, назойливо и без приглашения. (Б.О. Качанов. Рюкзак, тропа, катамаран.М.: Маска, 2012, стр. 61)

Если бы вождь пролетарских вакханалий допился бы до белой горячки, многострадальная Россия воздвигла бы памятник тому целовальнику, который приложил бы к этому руку. Чтобы спасти отчизну, супруге гения достаточно было держать на столе четверть хлебного вина и, как только муженек вернется из библиотеки, сразу ему стакан, а лучше два. И с утра пораньше повторять с интервалом в полчаса до полного беспамятства, чтобы не то что апрельские тезисы, а и му-му выдавить бы не смог. Через месячишко пристрастился бы сам, а о пролетариях даже и не вспомнил бы, кто они такие. Эх, всего-то надо было полцистерны главной русской еды и Россия спасена. (Б.О. Качанов. Карта, байда, два весла. М.: Маска, 2012, стр. 330)