День долог, а жизнь коротка.
Ушедшие дни и века
Отыщет в земле археолог,
Рукою коснётся слегка…
Как день удивительно долог!
Как всё-таки жизнь коротка.
День долог, а жизнь коротка.
Едва ещё начат пока
Тот путь от восхода к закату,
Какой провиденья рука
Отмерила нашему брату.
День долог, а жизнь коротка
Будьте счастливы срочно. Вы слышите? Срочно,
Потому что мы здесь не навек. Это точно.
Потому что мы здесь лишь на срок,лишь на миг.
И,поскольку удел наш земной невелик,
Надо поиском радости срочно заняться,
Чтоб потом пред Творцом не пришлось извиняться
За зашоренность нашу и за слепоту,
Неспособность постичь этих дней лепоту.
Этот город на то многолюден.
Чтобы шли мы, смешавшись с толпой,
Чтобы я и не думал о чуде —
Хоть на миг увидаться с тобой.
Этот город на то и бескраен,
Чтобы знать нам, как мы далеки.
Чтобы вечно жила ты на грани
Новых дружб и давнишней тоски.
Этот город на то и огромен.
Чтоб тоска проходила верней.
Чтоб любил я все улицы, кроме
Тополиной, осенней, твоей…
Этот город на то и громаден,
Чтоб расстаться нам было легко.
Поехали, малыш. Там вся земля — застолье,
там каждая былинка — есть пища для души.
Малыш, малыш, скорей!
Там цвета неба столько,
что зрение взлетает и больше не спешит.
Там ткани облаков бренчат — совсем стеклянные,
там каждое село — как колокольный звон,
и щедро угощает цветущими полями,
и гривой старых елей выходит на поклон.
Поехали и будем — простецкими, церковными,
и будем, потому что, малыш, нельзя не быть.
Поехали любить от крова и до крова
бессмертную духовность природной простоты.
На что еще слова? Земля немногословна,
…Жить с этой женщиной нельзя! Помилуй Боже, —
Чего ей хочется — не ведает сама,
Поглощена собой, а если нами тоже, —
То лишь как слугами, сошедшими с ума.
Как отраженьями. Тенями. Как декором
Для собственной судьбы, — иного не проси, —
Чтоб было на кого глядеть с немым укором,
И мучить ревностью, и разъезжать в такси.
О, пальцы тонкие, и беззащитность шеи,
И ложь безмерная, когда нельзя честней
Глядит в глаза тебе! И что всего страшнее —
Она несчастна впрямь, и всяк несчастен с ней.
То ли это промелькнула птица
Поперёк оконного стекла,
Толь махнула вьюга рукавицей,
То ли тень твоей любви прошла.
В вешнем небе облако качнулось,
Нежною порошею звеня,
Тень твоей любви не оглянулась,
Не узнала, видимо, меня.
Поперёк окна скользнула мимо,
Память растревожила мою,
Облаком прошла неудержимо
У большого неба на краю.
Сердце заметалось и забилось,
К облаку ли, к птице устремилось,
Зиме не много нужно — просто быть
собой — холодной, снежной и колючей,
губами трогать тёпленькие лбы,
чтоб разум охладить — на всякий случай,
а вдруг твой мир — всего лишь только бред,
фантазии вспотевшего рассудка,
зима спасёт от многих тяжких бед,
укрыв тебя собой лишь на минутку —
там краток миг, где вечность велика,
побудь чуть-чуть покладистым и гладким,
и пусть зимы холодная рука
покажет, что твои устои шатки,
и даст опору временную — лёд,
позволит снежным саваном укрыться,
Светлые помыслы,светлые сны,
Снежные лапы пушистой сосны…
Преображение,час снегопада,
Рай сотворивший из сущего ада.
Действо,в собор превратившее хлев,
Время,на милость сменившее гнев,
Этих утешило,тех исцелило,
Белое чистое всем постелило…
В зимние сумерки свет потуши
И обнаружишь свеченье души.
Морозный январь. Впереди метели… Небо чуть синее… Солнце чуть ярче. День длиннее на минутки… И мы уже знаем -там,под снегом- спит весна… С каждым днем её дыхание будет слышней… Ещё чуть-чуть потерпим. И весна… нас согреет любовью и обещанием счастья.
Я видел множество людей: дождливых, призрачных, туманных,
Носящих под плащом сквозняк, что воет в застаревших ранах,
С глазами, серыми, как сталь, и опустевшими, как Припять,
Чью боль годами можно пить, но никогда до дна не выпить.
Я видел множество людей: янтарных, солнечных, искристых,
Пропитанных морской волной, что украшает пеной пристань,
С душой, распахнутой для всех, как-то окно, что жаждет утра,
Что, как дитя, глядят на мир, но зрят по-стариковски мудро.
Я видел множество людей: пронзительных, морозных, белых,
Как будто сам старик-февраль пришел в ночи к их колыбели,
Забрал горячие сердца и влил бесчувственность в их вены,
Чтоб получились, как стекло — прозрачны, но не откровенны.
Завтра будет вчера…
Ветер солнце остудит,
и дожди заштрихуют седой горизонт.
Кто-то сбросит с орбит наши грузные судьбы,
их нести на плечах столько лет не резон.
Завтра будет вчера…
Обессиленный полдень
упадёт в черноты запрокинутый рот.
Время птицей взлетит… и ударится оземь,
раскидав на дороге минут серебро.
У меня свои эмоции, своя боль, никому не понятная, потому-что проживаю или прожила её только я. Никто не был мной и не будет. По-этому я сама не вижу в переживании чужого горя своего мнения на сей счёт.
Вот куда уж автобиографичнее:
Анна Ахматова
Последний тост
Я пью за разорённый дом,
За злую жизнь мою,
За одиночество вдвоём,
И за тебя я пью, —
За ложь меня предавших губ,
За мертвый холод глаз,
За то, что мир жесток и груб,
У меня для тебя ещё столько внутри огня!
У меня для тебя ещё столько живых сил,
Только б ты никогда-никогда не забыл меня,
Только б ты никогда-никогда меня не забыл!
Не грустил, не курил, проклиная тот день и час,
Когда я на беду появилась в твоей судьбе:
Было время, и мир на ладонях лежал у нас,
Было время, и я шептала «люблю» тебе,
А потом наступили новые времена,
И растаяли даже отзвуки наших имён.
Ты теперь совсем не один, да и я не одна,
Но останется тихая нежность от тех времён.
Мой придуманный, пусть безболезненно и легко
Вспомнишь как-нибудь поздней осенью обо мне.
ЗАБЫВАЕМ ИМЕНА?
Ты забудешь… имена…
в именах — какая сила…
Непохожая — Одна…
та… что раны все омыла…
Та… что плакала в ночи…
от твоей безумной боли…
Зажигала… две свечи…
о свободе… и неволе…
Та… что приходя домой…
холодом… не обжигала…
Та… с которой ты — король…
и не нужно… одеяло…
Та… с которой без стыда…
Я люблю это синее небо,
Потому, что и ты его любишь,
И пока в вышину его смотришь,
Ты меня ни за что не забудешь.
Я люблю эти травы степные,
Нет в их шорохе фальши и лести!
С ветром вместе, тебе, моя радость,
Эти травы споют мою песню.
Я люблю эти тихие реки!
В них я вижу твое отраженье:
Облаков белоснежная нежность,
Губ пьянящих твоих наважденье…
И пока в этом мире есть небо,
Забудешь все…
И вдруг нежданно
Полслова, зайчик на стене,
Мотив,
кусочек Левитана —
Заставит сразу побледнеть.
И сразу память остро ранит,
И сразу — вот оно — Вчера!
Так море пахнет вечерами,
Так морем пахнут вечера.
Я не жалею.
Только разве,
Года, пути перелистав,