Вырастай из меня, вырастай — как из старых, заношенных джинсов —
Из привычного «ятебялю», из стихов обо всём, кроме нас.
Это твой искромётный фристайл, это мой обязательный принцип.
Самый тёплый привет февралю / обнаруженный вдруг метастаз.
Вырастай из меня, вырастай — тонким прутиком, лёгкой былинкой.
К солнцу в небо упрямо тянись, нерешительно вниз не гляди.
Досчитай безразлично до ста и порви устаревшие линки.
Ах, какая свободная жизнь ожидает тебя впереди!
Вырастай из меня, вырастай — даже просто из чувства протеста.
Пусть в наушниках плачется Sting, и печаль непривычно горька.
Мы расставили всё по местам, но тебе недостаточно места.
А со мной невозможно расти — я достиг своего потолка.
Вырастай из меня, вырастай…

Лето пахнет дымом от мангала,
Деревней, сеном, проливным дождём,
Черешней спелой, кремом от загара
И отпуском, которого так ждём.

И лето пахнет морем и цветами,
И пОтом сквозь любой дезодорант,
Окрошкой и воздушными шарами,
И ветром из далёких жарких стран.

И лето пахнет радугой и солнцем,
Грибами, комарами и кинзой.
И пивом, что нам в кружки, пенясь, льётся,
Рыбалкой, пляжем, утренней росой.
… показать весь текст …

А ЛЕТО пахнет дымом от мангала, малиной, морем, проливным дождём, черешней спелой, кремом от загара и ОТПУСКОМ, которого мы все ТАК ЖДЁМ !!!

Твоего не пробить панциря,
С райских кущ не сорвать ягоды,
Ведь ты смотришь на мир пальцами —
Ловко чуешь меня загодя.
Слышишь ты все мои шёпоты
И читаешь, как мим — азбуку.
И откуда берёшь опыт-то?
Словно мы навсегда связаны,
Словно мне на роду писано
Быть тобою навек меченым.
Но твоими владеть мыслями —
Даже думать, увы, нечего.

Говорит: «Ты такая одна, Лилит!
Без тебя я, как парусник на мели…»
Говорит — аж в груди всё огнём горит,
Несмотря на стальные латы!
Говорит, как поёт — узнаю мотив.
Говорит, и слова слаще сладких слив.
Сам чертовски красив — прям Киану Ривз.
Ничего, что опять женатый.

Прячет похоть в глазах, как песок в горсти.
Говорит: «Вновь всю ночь без тебя грустил».
Говорит: «Я не прав был тогда. Прости!
(Все мы толику виноваты)».
Говорит, лишь со мной он ещё живой.
… показать весь текст …

Я теряю твоё тепло, замерзая в пустой вселенной.
Завернувшись в колючий плед, заливаю в себя глинтвейн.
Я теряю твоё тепло — осязаемо и смиренно,
Замкнут во временной петле набухающих век и вен.

Я теряю твоё тепло, застывая куском металла,
Заполняя дыру в груди синтетической чепухой.
По сусекам больной души остаётся ничтожно мало:
Растянуть бы до февраля, пережить эту зиму хоть.

Я теряю твоё тепло: паром порванного дыханья,
Горьким словом, чужим двором, сном, запутавшимся в ветвях.
И учусь улыбать лицо, и давлюсь по ночам стихами,
Разрывая себе нутро, но тебя там не находя.
… показать весь текст …

Так бросают писать и уходят в мужья,
Так палят в небеса из кривого ружья,
Так, оплакав зеро, восхищаются мудростью предков.
Так бросают мужей и уходят со сцен,
Так сжимают фужер, поджигая абсент —
Это круговорот, неподвластная богу рулетка.

Так рифмуют навзрыд и глаголят добро,
Забывают про стыд и встают на горох,
Так торгуют душой за отсутствием здравого смысла.
Так, легки на подъём, забывают ключи,
Так юродствуют днём и камлают в ночи,
Лишь бы жадный крупье не выбрасывал нужные числа.
… показать весь текст …

А он просто есть: тихо-мирно себе существует
В одной из заброшенных изб на задворках Ничто.
Угрюмо икает, опять поминаемый всуе,
Да смотрит на звёздное небо сквозь щёлочку штор.

Его чудеса очень любят обсасывать в блогах,
Шлют многие спамы и лезут настырно в приват —
Живущим на периферии сознания бога,
Приятно не думать, что богу на них наплевать.

Но он-то плюёт, ноутбук выключая под вечер,
И разогревая вчерашние постные щи.
В его бороде паутинкой запуталась вечность,
К которой он всех собирался, но не приобщил —
… показать весь текст …

Третья позиция. Руки за голову! Суки, лежать! Убью!
Больно ли здорово —
пить своё олово и бинтовать культю,
Слушая Моцарта в старенькой Нокии каждые пять минут?
Вдоль по мелодии
дни одинокие на костылях идут.

Горькими нотами плавают лебеди, словно забыв про юг.
В зарослях мебели
мы не заметили, что никого вокруг.
Что ни кольца, ни дворца, ни дворецкого: зеркала тишь да гладь.
Глянуть и втрескаться.
Шалости детские взрослому не понять.
… показать весь текст …

До талого, до высохших болот, до первых белок в дуплах сизых сосен.
До «кто кого из нас переживёт», до взлёта в просинь и удара оземь.
До рыжей хвои, ссыпавшейся на изъеденную потом гимнастёрку.
До лета, до какого-то рожна, до памяти неряшливо затёртой.
До крови из прокушенной губы, до правды с оправданиями после.
До птичьих гнёзд, до топота копыт, до мальчиков, одетых не по росту.
До заповедных рощиц и чащоб, до просек, до берлог и до опушек.
До шанса, что упущен. А ещё — до воя, наполняющего душу
Серебряным сиянием луны. До облаков, нанизанных на ветви.
До «будто бы и не было войны», до некрасивых лиц красивой смерти.
До белых, мухоморов и маслят. До стука топоров лесоповала.
До быстрой самокрутки не в затяг, до двух «ку-ку», которых слишком мало.
До неба, уходящего в пике, до ласковой сестры из медсанбата.
До ёжиков, шуршащих налегке к пленительному яблоку заката.