Любовь запятая здравствуй

— Одуванчик. Последний, наверно. Вот уж не думала, что найду одуванчик так поздно осенью. Теперь нужно его взять и потереть под подбородком. Слышали когда-нибудь об этом? Смотрите! — Смеясь, она провела цветком у себя под подбородком.
— Зачем?
— Если останется след — значит, я влюблена. Ну как?
Что было делать? Он взглянул на её подбородок.
— Ну? — спросила она.
— Жёлтый стал.
— Чудесно! А теперь проверим на вас.
— У меня ничего не выйдет.
— Посмотрим. — И, не дав ему опомниться, она сунула одуванчик ему под подбородок. Он невольно отшатнулся, а она рассмеялась. — Стойте смирно!
Оглядев его подбородок, она нахмурилась.
— Ну как? — спросил он.
— Какая жалость! — воскликнула она. — Вы ни в кого не влюблены!
— Нет, влюблён.
— Но этого не видно.

— Вась, а что это ты не стрижешься, хочешь стать девочкой?
— Хочу, чтобы гости хоть как-то заметили, как давно они ко мне приехали.

Люди, которые недостаточно знают предмет обсуждения, могут разговаривать и фантазировать о нем достаточно долго, пока их фантазии не оклеют этот предмет газетами настолько, что форма его станет видна собеседникам.

Если недостаток знаний опасен, то где тот человек, у которого знаний так много, что он в полной безопасности?

Он вспомнил избитый анекдот о жене, которая так много разговаривала по телефону, что её муж, желавший узнать, что сегодня на обед, вынужден был побежать в ближайший автомат и позвонить ей оттуда.
---

«Вы видели на шоссе за городом рекламные щиты? Сейчас они длиною в двести футов. А знаете ли вы, что когда-то они были длиною всего в двадцать футов? Но теперь автомобили несутся по дорогам с такой скоростью, что рекламы пришлось удлинить, а то бы никто их и прочитать не смог.»
---
«Мне иногда кажется, что те, кто на них ездит, просто не знают, что такое трава или цветы. Они ведь никогда их не видят иначе, как на большой скорости, — продолжала она. — Покажите им зелёное пятно, и они скажут: ага, это трава! Покажите розовое — они скажут: а, это розарий! Белые пятна — дома, коричневые — коровы.»
---

«Вот уже двадцать лет прошло с тех пор, как я покинул родные места. Я и сам не знаю, какая у меня душа, хохлацкая или русская. Знаю только то, что никак бы не дал преимущества ни малороссиянину перед русским, ни русскому перед малороссиянином.
Обе природы слишком щедро одарены богом, и как нарочно каждая из них порознь заключает в себе то, чего нет в другой — явный знак, что они должны пополнить одна другую.
Для этого самые истории их прошедшего быта даны им непохожие одна на другую, дабы порознь воспитались различные силы их характеров, чтобы потом, слившись воедино, составить собою нечто совершеннейшее в человечестве» *
---
Я верую в бога, ну, а что живет в сознании людей — может существовать.
---
Главное самому любить, а любят ли тебя — это уж как бог даст.
---

Советский министр культуры Екатерина Фурцева:
— Нас обвиняют в антисемитизме, хотя в наших симфонических оркестрах 30% составляют евреи. А сколько евреев в вашем оркестре?
Томас Бичем, британский дирижер:
— Не знаю. Мне как-то в голову не приходило считать.

Доказательств, что история работает на пользу человека, нет, потому что у нас нет даже шкалы для объективного измерения такой пользы.
---

Главное, выставить направления стрелочек, сила действия — палочки к ним нарисуются.