Тьфу,вселенская тоска.
Блекнет молодость-краса.
Мысли чахнут,ноги стынут…
Скоро всё навек отымут.
Не успеешь наиграться…
Насладиться… Тьфу три раза!
Между нами пропасть-разность,
Я ж не ною,хоть не праздник.
Так — поплачу пять минут
И привычно — в омут — Ух!
Утр свеж, спокоен, сер.
Взгляд уперся в потолок —
Лоскуток высоких сфер…
Всесторонний вечный толк.
— Что ты видишь?
— Вижу…
— Что?
— Просто вижу…
— Аааа, ну да! В целом это хорошо, Ну, а все же?!
— Не отдам… Ибо каждому своё от цветного полотна…
— Как цветного? Белый — вон!
— Думай, эй! Цветное — там, в сердце призрачной души…
— Это луч!
— И что не так?! Тихо… тихо, не шурши. Не спугни…
Я такой печальный вовсе не случайно,
Потому что умный, слишком умный я.
Думаю о смысле вечно странной жизни,
Жизни это нужно, правду говоря.
В перерывах лунных думаю — что будет,
И чего не может быть, а это жаль,
Что такое время — всех оно хитрее,
Платит только прошлым, сколько ни отдай.
Грустно это — думать, видя — тают луны,
В океане воли плача тишиной.
Или слыша — зная — там и тут вздыхают,
Шепотом и болью зазывают новь.
На рассвете рано думается славно
Ни о чём, как будто, обо всём чуть-чут…
Папа ушел на войну… Может,к обеду вернётся. Гордо рассказывал внук. — Ну,проходи,будешь гостем. Есть у него автомат,форма крутая есть тоже. Я бы помог — маловат. Вырастем с братом — поможем. Будем ходить на войну… знаешь,она понарошку,ты не волнуйся. бабуль. мы же с тобою пока что.
Над блеклым телом безнадежья взлетает солнечная Молли.
— Там, в небесах, прохлада — свежесть, — зовет она — Летим со мною.
Лазурь отчаянно сияет — прекрасный день, игривый ветер.
Оставь сомнения, в объятья шагни, пока на этом свете.
— Ах, Молли, милая вы, Молли! Одна, наверное, такая.
Вы рождены самой любовью!..
- Мне лестно, право, и приятно.
Так что — согласны? Я сегодня ВАС приглашаю — белый танец
Под сенью ласкового полдня. Да не стесняйтесь, эй — расслабьтесь!
— О, Молли! Муза сладострастья! Согрет лучом твоим приветным.
На крыльях ветреного счастья я полечу… потом. Я следом.
Бедный всегда хочет отобрать у богатого нажитое. Желательно быстро и кроваво, в науку следующим поколениям, которые вырастут на чужой крови почему-то великими и совершенно другими. Первоначально каждый бедный говорит, что он просто хочет разделить поровну между всеми экспроприированное, то есть по справедливости. Но как-то незаметно, постепенно, не известно почему, перераспределение обретает черты неравноправия, неравномерности, несправедливости. И вот уже бывший бедный имеет на льготу больше св…
Возле Вечного огня:
— Баба, это что?
— Это памятник героям войны.
— Мой папа тоже воевал. С автоматом.
— Да ты что?
— Он воевал, воевал, а потом вернулся живой.
— А ты пойдешь служить?
— Нет.
— Почему?
— Да я же не умею служить.
— Так научат.
— Да нет. Я же маленький и я не умею.
— Так ты вырастешь.
— Да нет. Если я не умею, меня не научат.
На лацкане мечты, как будто, от «Армани»,
Не стразовая брошь, не желтая медаль.
Отточенность слезы, бесчисленные грани…
Душа очередная… И всяких повидал.
Из глотки пустоты не вырвешь откровений…
— Ты плачешь? Вот те на!
Не злиться… извини.
Вот — стерты злые тени…
— Поверить? Нет — не греет —
Не жалобь понапрасну,
в объятья не зови.