Светлана Автономова

За октябрём ноябрь придёт,
А с ним и посерьёзней хвори…
И если ты не идиот,
То не рискуй со мною спорить.
Декабрь, январь, февраль — в 3D
Продемонстрирую соседям,
А ты езжай в Улан-Удэ,
Езжай и жалуйся медведям.

Закат пылает, горит закат…
И это-чудо, что кто-то рад,
Увидев прелесть в его тонах,
Воскликнуть: «Боже, какой размах!»
Заря пылает, заря горит,
И это- чудо, что говорит
Всё тот же кто-то: «Благодарю
Тебя, Создатель, я за зарю!

Не стал распускать ты нюни,
Увидев меж нами разницу…
А борзо спросил про куни
И треснул меня по заднице.

Октябрьские строчки пахнут прелостью,
Листвой пожухлой, ливнями и лужами…
А также нездоровой мягкотелостью,
Нытьём и sms-ками ненужными.

Хотя идут мне- капитана форма
И жидкая до пояса коса,
Я жду тебя, как ждёт корабль шторма,
И рифлю* смелость, словно паруса.
А ты, покрывшись чувственным окрасом,
Которым в шторм покрыты небеса,
Внезапно разражаясь хриплым басом,
Мои высвобождаешь «паруса».
И вот гремит скандалище в гостиной,
Я гнусь, как мачта, палубой треща,
Пока ты свой доклад не очень длинный
Читаешь про какого-то леща.
Я высморкаю нос в платочек белый,
Послушаю про ловлю на живца,
… показать весь текст …

Если друг оказался гадом,
А подруга, — гиены хуже,
То пред ними не гнись, не надо,
Ни в жару, ни, тем более, в стужу…
Обходи их седьмой дорогой,
Пусть твой путь будет свят и светел,
Предоставь эту пару Богу,
Он давно её заприметил…

меня прочли так мало во ФейсбУке,
чуть больше прочитали на Стихире,
и я, скучая в маленькой квартире,
лежу и издаю пержЕнья звуки…

Ухожу в себя частенько в «Магните»…
В нём за мною хорошенько следите…
Пронести покупки я норовлю,
Не притронувшись ни разу к рублю.

Мой лучший стих шестнадцатого года
Не вызвал умиленья у народа…
Напротив, этот стих напряг народ,
И он меня запрятал в огород.
Под слоем почвы я лежу бревном,
А рядом -фолиант с моим говном.

О, суетящийся народ,
Смотри, негодник, на поэта:
Зимой он пишет, пишет летом,
А ты опять про огород.
О, суетящийся всю «жись»,
Поэт- не лодырь, уясни ты…
Когда суёшь его под плиты
И говоришь: «Помёр, кажись.»