Петр Амeлин

Среди множества искусственных условных символов, значат по-настоящему много, в которые верят безусловно.

Можно изучить правила общего языка
Но в жизни каждый говорит на своём языке
Можно изучить типичные характеры
Но в жизни у каждого свой тип характера
Можно изучить историю прошлого
Но жизнь есть только в настоящем
Можно изучить закономерности
Но жизнь состоит из хаоса
Можно изучить и саму жизнь
Но останется ли время её самому прожить?

Сидим с приятелем в машине, а напротив нас кафе-шаверма. Оплатив заказ и ожидая свои мега шаверму и питу бешенный микс, обсуждаем как быстро они развиваются, поглощая соседние помещения. Сейчас граничат с аптекой. Спорим о том, как скоро и её захватят. Конечно, аптека во времена ковида — это святое! Ну, так они будут антиковидную шаверму продавать и питу с бешенными витаминами!

Даже цифровые фотографии с годами обрастают признаками старения. Но они в глазах смотрящего.

Если и есть в жизни истина, то это слова Сократа: «Я знаю только то, что ничего не знаю, но другие не знают и этого»

Есть такой вид усталости, от которой ничего не может помочь. Остаётся лежать на кровати и наслаждаясь утопать в любимой музыке.

Поздравляю, друзья, с днём победы! Дай Бог, чтобы не было на Земле войн.

Страдал от множества ошибок. Но ни от одной так долго, как от слишком строгого отношения к ошибкам.

У каждого есть занятие по душе. Даже если ничего нет, значит это «ничего» и есть любимое занятие. Потому что занятие — это прежде всего время жизни. Чем бы человек не занимался, душа будет пылать и ликовать, скучать и страдать, но продолжать дарить своё время тому, что её увлекает.

Фундамент языка в его понятиях. Поэтому речь изначально содержит тенденцию к обобщению.
Например, слово воробей означает всех воробьёв, а не только того, что пролетая над машиной человека нечаянно наследил. А вот от человека критика прилетит всем воробушкам.((