И ничего… Лишь пыль дорог пустыни,
Да блёклый мОрок миражей над ними,
И солнце сверху, что не греет… только жжёт.
Иссох источник с мыслями благими.
А что есть цель?.. Не более, чем Имя…
И не в оазис путь привёл — наоборот…
Здесь больше ничего… Лишь воет ветер.
Самум метёт… И тьма — при солнца свете.
Иллюзии замёл песок, едва шурша.
А над мечтой — бархан… И кто заметит,
Что в камень спёкшись, ей не быть в букете —
«Пустынной розой» тихо замерла душа…
Бумажный кораблик —
Из мятой вчерашней газеты,
Сошёл на волну — без бутылки о борт.
Отчалил кораблик,
Мечтой полудетской воспетый,
И рядом — из листьев осенних эскорт.
Отважный кораблик,
Его горизонты манили,
И морем казалась любая из луж.
Плыл к счастью кораблик,
Уверенный в собственной силе,
Любым предрассудкам — в беспечности — чужд…
Летите, кони!.. Неситесь, кони!..
Умчитесь прочь от лихой погони.
Пускай вам ветер вдогонку стонет,
И тучи сбились на небосклоне —
Летите, кони!..
Без остановки и без оглядки,
Все вырвав с корнем листы в тетрадке.
Плевать, что было не всё в порядке,
И стлался мОрок, на души падкий…
Прочь — без оглядки…
Куда летите и как — не важно:
В одном погоне… с нулём бумажным…
Кто-то надежду хранит, что вернётся всё снова,
И по колено увязнув в остывшей золе,
Тащит с собою багаж из осколков былого,
Слёзно стеная о прошлом, блуждает во мгле…
Кто-то другой, осознав, что возврата не будет,
Тихо отпустит мечту, облегчённо вздохнёт,
Новый встречая рассвет, прошлый день не осудит,
И… лист исписанный — к чистому — перевернёт…
Отгоревший порыв смыт с души хладнокровным дождём,
Не оставив на ней даже крошки ненужного пепла.
ПрОседь осени в окна стучит мне и манит: «Пойдём!».
Пишет каплей — куда… Но прочесть не могу я — ослепла.
Всё смешалось в глазах — в мельтешении лиственных вьюг,
Двуединой слилОсь полосой — от рассвета к закату.
В этом глупом «вчера» места нет для бессмысленных «вдруг»,
И смешон перелив оболгавших самих себя — радуг.
Только осень и я… Нам, по сути, неплохо вдвоём,
И без летнего ада, сжигавшего — дОпьяна — душу.
Наконец, разглядела — куда… Да, согласна: идём!..
Что там? — мне всё равно…
Не обещалось… не звалОсь… да и не верилось — ни капли…
А может быть — кто может знать? — как раз совсем наоборот.
Тиски терпения — внутри — с больной усталостью ослабли.
Бежит неоновой строкой перед глазами: «Всё пройдёт»…
Пройдёт… всему есть свой черёд… Как квинтэссенция покоя —
От мук песочного тепла таких настырных миражей.
В небытиЕ — на вечный срок, с возвратом права на иное,
Отметив рАбицею грань — на перечерченной меже.
Пройдёт, иначе и не быть… Хоть «завтра» кажется и веком…
Издержки выплачены в срок, но встречный не предъявят иск.
И если разделился мир — неодолимостью парсеков,
Над прошлым насыпая холм, над ним не строят обелиск.
Смыл отлив на песке след больного «вчера»,
И волна, словно вОдами сточными,
Унесла за собой — на расправу скорА —
Наши — слово сказать — правомочия…
Утонул в ней и долго хранимый браслет.
На луну что ли взвизгнуть — по-волчьему?
Потому что завыть — даже голоса нет,
Захлебнулся — твоим междустрочием…
Стайки острых тире разнесли пополам —
Двух, сожжённых струёй кипяточною.
В диалоговом «фас», изорвав души в хлам,
Арбалетно вонзились — заточками…