ЕсеNия

Язык во рту, как шашка в ножнах !
Бывает он отточен и… тупой.
Тупой лишь бьёт и раны всем пророчит,
А острый формирует образ свой.

Грубость является той раковой опухолью, которая разъедает любовь. Каждый знает это, и тем не менее, хорошо известно, что мы обходимся с чужими людьми вежливее, чем со своими близкими.

Формулу счастья не вывел никто,
Может не стоит пытаться.
Счастье, когда в твоем сердце легко,
Хочется петь и смеяться.

Счастье, когда твои живы родители,
Рады они всем успехам твоим.
Счастье, когда никого не обидел ты,
Счастье, когда его даришь другим.

Счастье, когда твои дети растут
И вместе с ними ты мир познаешь.
Когда ты сына, крепко взявшись за руки,
Впервые в жизни в школу поведешь.
… показать весь текст …

Время для громких слов и ничтожных дел
Вышло в окно и, видать, без ключей осталось.
Стойте, смотрите, блюстители смертных тел:
В жерле вулкана, беснуясь, клокочет ярость!

Можно ли словом, до капли впитавшим ложь,
Выстроить храм и спастись от небесной кары?
Мир на пределе, дворцы сотрясает дрожь,
Ставки растут. На кону — бесконечность даром!

Сброшены маски, но все — на одно лицо:
Карлики духа, торговцы чужим покоем,
Век-потребитель выводит своих птенцов
Там, где надежда уже ничего не стоит.
… показать весь текст …

Дзюба — фамилия славянского происхождения. В ней отражено прозвище родоначальника, жившего, вероятно, несколько веков назад. В основе такой фамилии заложено мирское (нецерковное) имя человека, потомки которого носят фамилию Дзюба. Оно могло быть связано с родом деятельности основателя фамилии или с какими-то особенностями, отличающими его от других.

Мирские имена-прозвища широко были распространены на юге Руси. Вероятно, прозвище Дзюба связано с украинским словом «дзьоб», что в переводе на русс…
… показать весь текст …

Скажите, для счастья, а много ли нужно?
Проснуться с рассветом, прошлепать по лужам;
Ответить улыбкой своей на чужую,
И в чьей-то душе найти душу родную;
Во всем и всегда оставаться собою,
Все делать лишь только по собственной воле,
Найти красоту в том, что нас окружает,
Не думать о том, кто нас вслух обсуждает.
Быть Богу за все благодарным с лихвою,
Ко всем относиться с добром и любовью.
И помнить: мы то, что собой отражаем
И вырастет то, что мы сами сажаем.
Как есть принимайте любые ненастья.
И знайте, что в вас и живет ваше счастье!

— …а вчера привезли суицидницу.
Говорят, она сумасшедшая,
то ли мать, то ли дочь главврача.
Стас Михалыч кричал:
«Ну какого лешего?!
У неё ж по хранителю на плечах!»
Персоналом было обещано
до утра её откачать.
Вообще, тяжёлых у нас — полклиники,
(как их стоны выносят стены?),
а тут травятся тысячу раз на дню
да топорно вскрывают вены…
Вот теперь Михалычеву родню
доставай, как хочешь, с другого света, —
… показать весь текст …

Душа — не принадлежность форм, не обусловленность по месту, она спускается с тех гор в эти равнины, неся мессу, но налетает на шансон, блатняк, агрессию, паскудство, и, мессу сохранив как сон, несет внутри, по ней тоскуя, терпя укладочный маразм, убогость мысли, бездуховность, поняв, что здесь совсем дыра и надо жить средь дураков, но уход вовнутрь, к мирам иным…

В самоубийстве — нет вины. Вина всегда — в его причинах. Как эмигрировать с страны невыездному.
Не кричи нам.
Мы не услышим. Здесь — тюрьма для душ, что пойманы искусно.
Ничья вина.
(Но, (твою мать.),
прогнило всё, даже искусство)…

Семейный уют — это счастье быть вместе,
Мгновений волшебных и радостных ворох,
Где любят тебя; нет ни фальши, ни лести,
И рядом все те, кто сердечно нам дорог!
Семейная жизнь — как движение в гору:
Когда идешь с кем-то, не страшно ни капли.
Объятьями теплыми скрасится ссора,
От нежного взгляда — проблемы иссякнут.
Семья — сладкий чай и соленое море,
Ее никогда и никто не заменит.
Родные поддержат в болезни и в горе,
Лишь только семья в тебя искренне верит.
Семейные узы — крепки, как канаты,
В них сила любви и сердец единение,
… показать весь текст …

Когда-нибудь меня с небес взашей
из ангелов погонят с чемоданом
в ряды чертей, бомжей и алкашей —
всклокоченных, осиротелых, пьяных,
я побреду по родине ничьей,
по улицам ничьим за подаяньем.
В провинции привычный ход вещей
я узнаю по голубям вокзальным —
всё тем же, одуревшим от тоски;
по дворнику, метущему плевки;
по профилям прямоугольных зданий.
Я помню каждый тополь, каждый камень
и каждый колокольчик у реки.
И всё здесь неизменно, как всегда,
… показать весь текст …