Подумаешь, кто-то с кем-то поскрипел кроватными пружинами…

Мы, женщины, если любим, то всем сердцем, и тогда уж ни на что не оглядываемся. Пускай хоть весь мир летит к черту.

Настоящую красоту невозможно запечатлеть при помощи фотографического объектива; она слишком жива и неправильна, слишком переменчива. А может быть, всё дело в том, что настоящую красоту воспринимаешь не глазами, а как-то иначе.

Пока сам не споткнешься об камень, на котором уже падали миллионы раз до тебя, ничего не поймешь и ничему не научишься.

Ханжество — это когда говоришь правильные вещи, не подключая голову и не касаясь их сердцем. Доспехи из ханжества самые прочные. Их невозможно пробить. Хуже ханжества ничего нет.

Только потерпевший кораблекрушение и чудом не утонувший в состоянии понять психологию человека, которому хочется смеяться уже потому, что он дышит.

Идеальные женщины — это шахматистки: они могут часами молчать, хорошо следят за фигурами и знают много интересных позиций.

Еще ни один пессимист не проник в тайны звезд, не открыл неизвестную землю и не распахнул перед человеческим духом новые небеса.

Много есть людей с красивой внешностью, которым, однако, нечем похвастать внутри.

Человек находит врагов гораздо легче, чем друзей.

Жизнь устроена так, что даже за излишнюю безупречность человека обязательно упрекнут.

Когда я был маленьким, я молился о велосипеде. Потом я понял, что Бог работает по-другому: я украл велосипед и стал молиться о прощении.

С помощью доброго слова и револьвера можно добиться гораздо большего, чем только с помощью доброго слова

Пуля очень многое меняет в голове, даже если попадает в задницу.

Оптимизм — это недостаток информации.

Склероз нельзя вылечить, но о нем можно забыть.

Правда не только глаза колет, она еще и слух режет.

Внутренний голос он такой — сначала радостно поддакивает, потом злорадно отмалчивается.

Толерантность — это когда умные вынуждены не только выслушивать мнение дураков, но еще и считаться с ним…

Для любимой женщины ничего не жалко, пока ей ничего не нужно…