Утешаю друзей и подруг:
«Ничего, мол, еще поскрипим!»
Но все меньше протянутых рук,
А все больше — затылков и спин.
Это все не во сне — наяву,
Как в нелепом и жутком кино,
Даже той, для которой живу,
Я уже безразличен давно.
Я сначала грустил без нее,
Но потом постепенно привык
И смирился, что имя мое
Кто-то вычеркнул в списке живых.