Анастасия Энн

Извинения — пустая трата слов. Дело сделано: назад уже ни сказанного, ни прошлого не вернешь. Не тратьте время на слова. Люди охотнее верят делам.

Только что проэпилированные ноги, мягкие, гладкие — такое наслаждение. Сижу, нежно поглаживая их, а в голове всплывают слова из «Теории большого взрыва»: «Я обратил внимание, что Лесли Винкл недавно начала брить ноги. При этом, если учесть, что скоро зима, можно сделать вывод что она сообщает о своей сексуальной доступности»

Я урод. Просто урод. Я не продаю — я отдаю даром. На чужое не претендую, своим делюсь. Никому не завидую: если мне нравится чужая жизнь, я думаю, что изменить в своей. Когда меня восхищает чужой талант, я стараюсь развивать свой. Единственное, чего я прошу, — это понимания. И всё это постоянно вменяется мне в вину.

Иногда просто нужен человек, который позаботится, который возьмёт на себя ответственность за тебя. Очень нужен. Рядом. Но лишь иногда. Чтобы и ты тоже мог заботиться о нём.

Стоит только намекнуть в присутствии коллег на плохое самочувствие, как они язвительно замечают: «А ты у нас случаем не беременная?»
Я бы очень удивилась такому исходу событий, так как сплю в одной кровати только со своей дакимакурой.

Тошнота, апатия, отказ от еды — первые признаки влюбленности. Или переутомления. Я пока не определилась с диагнозом.

Волчонок… они могут попробовать. Но они не очистят тебя и не прогонят зверя, потому что это не болезнь и не одержимость — это твоя душа. Настоящая, пробудившаяся, неприкрытая плотью. Они лишь запрут её в клетку и повесят амбарный замок, чтобы твоя душа и носу не сунула. Знаешь, почему? Потому что в этом мире ТАК НЕ ПОЛОЖЕНО.

— Я проклят, — проговорил мужчина так тихо, что сам едва смог расслышать себя.
— На свете нет проклятия, от которого я не смогу избавить.
— Ты — мое проклятие.
— С этим будет уже тяжелее.

Жива святая инквизиция, жива. И от рук наших любимых полыхают костры.

Мне хочется просто идти. Не зная усталости и не сбавляя шаг. Идти навстречу солнцу, любуясь красотой и чистотой мира. Наполняя сердце любовью, а душу — искренним счастьем.